Стихи и сказки

Стихи

Сказки

Только дети и волшебники


Светлана Ивановна и Слонёнок
Библиотекарь Светлана Ивановна – женщина очень воспитанная
И немного робкая.
Она надевает тапочки и тихонько идёт на кухню,
А по потолку вслед за ней кто-то очень громко
Топает.Светлана Ивановна тихо дзинькает ложечкой –
Чай в кружке мешает.
А над головой люстра дзынькает.
Светлана Ивановна тихо вздыхает.Квартира Светланы Ивановны очень чистая,
Самая уютная в спальном районе.
И всё б ничего, но этажом выше над нею живёт
Слонёнок.Слонёнок любит скакать громко-громко
С утра и до самого вечера.
Светлана Ивановна иногда стучит в батарею.
Только тихо –
Ведь она культурная женщина.Сегодня решилась Светлана Ивановна постучать в дверь слонёнку –
Она от топота немного устала.
Тихо и робко по двери «тук-тук»,
И в ожидании напротив глазка
Встала.Открывает слонёнок и смотрит, доверчиво так,
Большими-большими глазами.
А по бокам от ушей у слонёнка
Косички свисают.– Как зовут тебя? – спрашивает Светлана Ивановна
Тихо.
Отвечает слонёнок застенчиво:
– Вика.Понимает Светлана Ивановна, что так говорить подло.
Нельзя.
Но в воспитательных целях положено,
А то вдруг из слонёнка вырастет
Свинья.Вздыхает Светлана Ивановна и всё-таки произносит:
– Ты очень сильно шумишь. Я расскажу твоей маме.
– Извините, – шепчет слонёнок.
А потом, неожиданно:
– А вы бывали в Саванне?***
Светлана Ивановна идёт на работу в библиотеку.
Тихонечко так каблучками «цок-цок-цок» по паркету.
Садится за стол. Пишет планы, отчёты.
А нужная мысль убегает, работать не хочет.А та, что ненужная, топчется рядом.
Скулит, хочет на ручки залезть.
Встаёт Светлана Ивановна и идёт к стеллажу
С буквой «С».Стругацкие, Сартр, Саймак –
Всё не то.
А! Вот, что нужно!
Книгу с названьем «Саванны» с полки
Берёт.Читает:Дожди и засухи, акации, баобабы.
Жирафы и зебры, носороги, львы, леопарды.
Читает о том, как в широкой бескрайней
Саваннской степи
Как будто кузнечики – до самого неба – скачут
Слоны.

А вечером дома спокойно и тихо.
Не дзынькает люстра. Не топает Вика.
Светлана Ивановна очень довольна. В постель спать ложится.
И всё б ничего, только снится:

Дожди и засухи, акации, баобабы.
Жирафы и зебры, носороги, львы, леопарды.
Снится то, как в широкой бескрайней
Саваннской степи
Как будто кузнечики – до самого неба – скачут
Слоны.

***

У Светланы Ивановны выходной.
Совсем как хотелось. Уютный и тихий такой.
С утра всё спокойно. Молчит потолок.
Молчит люстра.
Но почему-то Светлане Ивановне стало вдруг
Грустно.

– Наверное, на меня так погода
Влияет, –
Решает Светлана Ивановна, и всё б ничего, но в тайне
Мечтает:

Э-э-эх!
Дожди и засухи, акации, баобабы.
Жирафы и зебры, носороги, львы, леопарды.
Мечтает о том, как в широкой бескрайней
Саваннской степи
Как будто кузнечики – до самого неба – скачут
Слоны.

Ни звука, ни шороха. Тихо в квартире… Покой и уют
И всё б ничего, но тут:
«Дзынь-дзынь», «тук-тук».

Светлана Ивановна бежит к батарее.
«Тук-тук».
А потом «тук-тук» в двери этажом выше.
Открывает слонёнок:
– Простите!

Я больше не буду, –
В голосе слёзы звенят.
– Да, – говорит Светлана Ивановна.
– Больше не надо скакать…
Без меня…

***

В спальном районе весь день суета.
Дзынькают люстры, батареи звенят.
Скачет восторженно слонёнок Вика
А рядом с ним Светлана Ивановна –
Слониха.

Соседи колотят по двери: «бах-бах»,
Но нету ответа из квартиры, ведь там:

Дожди и засухи, акации, баобабы.
Жирафы и зебры, носороги, львы, леопарды.
Там – в широкой бескрайней
Саваннской степи
Как будто кузнечики – до самой люстры – скачут
Слоны.

***

Светлана Ивановна – женщина воспитанная,
Немного робкая и очень приличная.
Светлана Ивановна идёт на работу
В библиотеку
И тихонечко так: «топ-топ-топ» копытами
По паркету.


Предночная пушистость

11 предночная пушистость

О землю трётся тёплый вечер.
Мурлычет, тянет коготки.
Звенит травинками о ветер,
Пьёт воду из парной реки,

Пушистит облаками лето.
В последних солнечных лучах
Рыжеет сказочное небо.
А он, хвост месяцем задрав,

Бормочет предночные сказки
И, затихая, жаркий день
До дна выплёскивает краски
В шуршащую ночную тень.

И манит с головой накрыться
Мохнатым пледом облаков,
Нырнуть ногами в мох ворсистый,
Вдыхать тепло идущих снов,

Иметь с живым, подвижным миром
Одно дыханье на двоих,
Купаться в нежных переливах
Его распахнутой души.

И по-домашнему уютно
Пристроившись на берегу,
Сидеть и, свесив в вечность ножки,
Смотреть на первую звезду.


Звёздная рыбалка
13 звёздная рыбалка

Пойду ночью на рыбалку,
Сачок с удочкой возьму.
Только выбрать бы приманку,
Что б сманить с небес звезду.Клюют звёзды на мечтанья,
На оттенки синевы,
На весеннее журчанье
И на изумруд травы.

Можно их поймать на песни,
На блик солнечной росы,
На горячий южный ветер…
Но, верней всего, на сны.

Упакую их в ведёрко,
Леску брошу в облака.
«Ты ж оставь и мне хоть сколько!» —
Изумляется Луна.


Мои сказки
13 сбежавшие сказки

Мои сказки расплескались,
Разбежались кто куда.
Я теперь даже не знаю
Как собрать их всех назад!

Разбежались, разлетелись,
Расползлись и уплыли.
Кто на небо, кто под землю,
А кто в волн холодных синь.

Как же мне теперь собрать их?
Ведь наделают делов!
Обмяукают, облают,
Взбудоражат весь народ.

Будут громко петь и хлопать
И ходить вниз головой,
И плясать, и выть, и топать,
Мыслям не давать покой.

Будут дрыгать плавниками
На центральных площадях
Или в чаще рыть рогами
И копытом топотать.

Лишь завидев эти сказки,
Люди станут хохотать
И хватать себя за уши,
И на цыпочках скакать.

Станет в жизни кавардачно,
Вверхногачно и цветно,
Танцевачно, обнимачно
И ещё чуть-чуть тесно.

Что же, что же делать, если
Это всё произойдёт?
Впрочем… Пусть себе гуляют —
Накалякаю ещё!


Волшебная ночь
Волшебная ночь. Холст на подрамнике 88*55, акрил. Стоимость 150$

В брызгах синей канители
Отражается луна.
Звуки красочной метели
Достигают неба дна.

Возникают ниоткуда
Танцы сказочных былин,
Проявляя лики чуда
И загадочных картин.

В волнах ветра затерялись
И запутались следы,
Что оставили, забывшись,
Плески призрачной воды.

Закрываю глаза шире
И смотрю перед собой.
Ночь волшебная, сияя,
Протянула мне ладонь.

И с руки спорхнули звёзды,
Полетели в синь чудес,
Осветили сказок россыпь
В тающих глазах небес.

Проявилась кромка леса
Из кудлатых облаков
И уютная завеса
Запаха печных дымков.

Повела тропинка к скалам,
Прорастающим к луне,
Вознеслась на крыльях к замку,
Что затерян в чьём-то сне.

Белый ветер наполняет
Паруса воображенья.
Мысли, чувства, звуки, краски,
Полны ночи ощущеньем.

Юркой рыбкой в эту ночь
Начинаю погруженье.
Магия на плеск хвоста
Отзывается движеньем.

И идёт по миру рябь,
Сны волнуя и тревожа
Тех, кто ощущает ночь,
Кто подать ладонь ей может.


Дождь, пошли погуляем!
13 дпп

Дождь идёт и идёт,
А куда — неизвестно.
Просто бродит тихонько
По полю, по лесу…

Забредёт ливнем в город
И босыми ногами
В нём нашлёпает луж,
Заводнит тротуары.

А прохожие люди
От дождя убегают:
Кто в подъезд, кто под зонтик —
Видно, в прятки играют.

Ходит дождь одиноко,
Тянет радуги струны
и дождинки, сверкая,
В небе сказки рисуют.

Брошу зонтик ненужный,
Протяну Дождю ручки
«Эй! Пошли погуляем,
Ведь вдвоём куда лучше!»


Сказки заката
13 сказки заката

Вечер всё цветней и ярче,
И в горящих неба красках
Солнце — рыжий одуванчик —
Рассыпается на сказки.

Если в этот миг затихнуть
И прислушаться немножко —
Обязательно услышишь
Как Закат поёт о прошлом

Древних замков и драконах,
Кораблях и океане,
О крутых дорогах горных
И затерянных в тумане

Лесных чащах (там где эльфы
На ветвях деревни строят),
Как под звуки снежной флейты
Облака вздымают волны,

Как могучие деревья
Улыбаются прохожим,
Тем, кто замечает чудо,
улыбнуться ему может 🙂

Можно даже взрослым дядям
Сказки солнечные слушать,
Нужно только захотеть…
И прочистить сердцу уши 😉


Волшебство
 11 волшебство

Волшебство — оно повсюду.
Стоит только присмотреться
И держать открытым сердце,
Наблюдать за миром чутко,
Как увидишь по соседству
Чудо.


Сказки ночи
 12 сказки ночи

Ночь сказкой загоралась
И, тайной освещённые,
Рождались интересней,
Одна другой чудесней
Волшебные истории

О дальних путешествиях,
О перелётных птицах,
Которым море снится.
О том, как морю снится,
Что, оперяясь брызгами,
Взлетают в небо с птицами
Шальные волны — крылья.

Шептала сказки ночь
О звёздах невидимках.
Как с бледными снежинками
Они мешались в небе,
И как никто не верил,
Что можно отличить
Метель от звездопада.

О том, что с нами рядом
Живут единороги,
Но видят их немногие.
О прочих чудесах
И летних небесах,
Копящих грозовую мощь,
Чтоб выплеснуть её всю
В дождь.

Мне пела до утра ночь…


Рассвет
12 обниму рассвет

Солнце поднимается,
Дарит небу свет.
Выбегу на улицу,
Обниму рассвет.

Пожелаю Солнышку
Радостного дня
И Рассвет обнимет
Ласково меня.


Босоногая душа
12 душа как есть

Моя душа разутая
Не хочет обуваться.
Она не любит тапочки
Наверное за то,
Что в них нельзя прочувствовать
Все щели и царапинки
(И сказки, что таятся там)
Дома на полу.Она не хочет валенки носить
Или галоши.
Ногами так приятно
Колючий снег месить!
Или весной засунуть
Босые пятки в лужу
И прыгать в ней, вздымая
Фонтаны тёплых брызг.И даже на моднючие кроссовки
Не согласна
Душа моя капризная,
Ведь ей так хорошо
Ступать по острым камушкам
И по горячей пыли
Или по скользкой слякоти
Нехоженых дорог.Душа моя нелепая
Никак не повзрослеет,
Хоть выросла давно
Из всех размеров ног.
Над нею уж смеются —
Она и не краснеет.
Ну что ж, пускай гуляет
По миру босиком.

Дождь
12 дождь

Обними меня, Дождь!
Я от жизни в восторге.
И до дрожи в душе
Пробирает тепло
Твоих капель весенних,
И пускай хор их стройный
Бесконечно звенит
Полня мир волшебством.

Поливай меня, Дождь!
Я пропитан тобою.
Я сейчас легче всех,
Хоть и мокрый насквозь.
Шелестящий твой смех
Моё сердце заполнил,
И смеюсь я в ответ —
Нам вдвоём хорошо!


Колыбельная подсолнухов
13 таинственный кто-то

Мягкое жёлтое солнышко
Катится за горизонт.
В поле средь жёлтых подсолнушков
Кто-то тихонько поёт.

В песне, уютной и ласковой,
Слышен русалочий плеск,
Шелест тропических зарослей,
Вольного паруса треск.

Чуется в песне мурлыканье
Вербных весенних котов,
Леса протяжное уханье,
Манящий запах дорог.

Тянет под тихую песенку
Следом за солнцем идти.
Вдаль без разбору, доверившись
Тёплой дорожной пыли.

Рыскать в запутанных зарослях
В поисках гномьих следов
И на просоленой палубе
Брызги ловить языком.

Путником жаждешь пуститься
В ритмы чужих городов,
Но вслед за закатом лучистым
Мягко пускаешься в сон.

Тёплое жёлтое солнышко
Село за горизонт.
В поле средь жёлтых подсолнушков
Кто-то тихонько поёт.

Снятся под песню уютную
Стёртые спины дорог.
И средь уснувших подсолнухов
Спишь ты, свернувшись в клубок.


Сказки лета
13 сказки лета

Звенело лето маревом
И знойной белизной
Мне солнцем пятки жарило.
В овсянице густой

Среди лимонных лютиков
И синих васильков
Весёлые капустницы
Затеяли игру.
nbsp;
Срываясь с нежных крылышек
Их песенки неслись
И дрожью переливчатой
Ныряли в неба высь.

Под сводом колокольчиков
Басил протяжно шмель,
А сказка не настойчиво
Вплетала в гул свирель.

И можно было видеть, как
В тени душистых трав
Под летние мелодии
Рождались чудеса.

Вливаясь в дробь кузнечиков
И перезвон стрекоз,
Они вели за дудочкой
В страну цветущих снов.


Берёзовый ветер
12 берёзовый ветер

В берёзовой роще листочки
Лазурью и охрой сияют,
А ветер шальной беззаботно
Играет, играет, играет…

То листья поднимет до неба,
Как будто снастить он замыслил
Берёзовый трепетный невод,
Чтоб звёзд наудить с глубин выси.

То ухнет их вниз в подол рощи,
Где тонкие гибкие травы
Листочкам сплетя колыбели
Качают их влево и вправо.

То в танце закружит, то вихрем
Взметнёт их вслед галочьим стаям,
А я за листочками в мыслях
Взлетаю, взлетаю, взлетаю…


Нежность земли
Нежность земли

Взъерошишь чёлку ветерком мне,
Умоешь личико лучами
И окунёшь в густой — густой
Медовый воздух разнотравья.

Споёшь мне песенку о лете
Жужжаньем важного шмеля,
Высоким птичьим пересвистом
И перезвонами ручья.

Обнимешь ласково, как мама,
Густыми травами меня.
И я растаю, наслаждаясь
Твоею нежностью, Земля.


Доброутренняя
13 зарядка с подсолнухами

Я просыпаюсь с широкой улыбкой,
«Доброе утро» шепчу всему миру.
Мир обнимает меня светом солнца,
Солнечный зайчик ресницы щекочет.
Я, заливаясь, смеюсь от щекотки,
Прячу глаза от шкодливого солнца.
Новому дню до безумия рада.
Но по утрам мне бывает досадно,
Что, не в пример очень гибкой душе,
Губы мои не способны в улыбке
Растянуться дальше ушей…


Снежный конь
14 снежный конь

Ты соткался из тумана,
Взбитых сливок облаков.
Выдыхая воздух пряный —
Смесь корицы и шафрана —
Ты уткнулся мне в ладонь
Тёплым носом, Снежный Конь.

Отдавала твоя шёрстка
Сладким запахом ванили
И струилась капЕль гривы
Самым тонким, нежным шёлком,
Между пальцами моими
Проскользнули пряди чёлки.

Я обнял тебя, мой милый.
Ты принёс мне столько счастья!
Ты одел уютом зиму,
Мой волшебный, мой красивый.
Удивительной породы —
Чистокровной новогодней,
Белой в мандарины масти.


Я лес
Лесавка

Я лес…
Я растворяюсь в тебе,
Мой волшебный.
В твоём птичьем гомоне,
В треске и щебете.В твоих лучах солнца,
Запутанных в гривах
Гнедых стройных сосен,
В пахучей иглице,В тени густых елей.
В ветвях переплёте
Я сделаюсь сойкой,
забудусь в полёте.И в пологе леса,
В стволах чащи вечной,
Я стану вдруг белкой
Весёлой, беспечной.Внизу у корней,
Где тропки чуть хожены,
Прошествую важным,
Ответственным ёжиком.Я пегой берёзкой
И чалой ольхою
С подмытого берега
Склонюсь над водою.И расчешу
Рогозом шуршащим
Тёплого озера
Свежие пряди.Подземные лабиринты
Пройдя под корнями травы,
Я вынырну шляпкой гриба
Среди прошлогодней листвы.Но, отзвенев паутинкой,
Отухав с дупла прорехи,
Открою я вдруг глаза
И стану вновь человеком.Пройдясь под шатрами сосен,
Поглажу стволы и ветви.
Как же люблю тебя, Лес мой,
Загадочный, тайный, волшебный!

Нежная осень
13 нежная осень

Тихо и неторопливо
Одевала землю нежно осень.
Лесу в рыжих переливах
Подплетала в гривы неба просинь.

Расстилала по полям туманы,
Утро вязло в них и путалось,
Низким солнцем отражаясь
В ледяных росинках — бусинах.

В них холодными лучами
Заигравшееся лето
Застревало, попадая
В паутин белёсых сети.

Осень тихо напевала
Колыбельную для леса,
Рыжим клёнам навивала
Сны волшебные той песней.

И, укутывая землю
Жёлто-бурым пряным пледом,
Птичий щебет приплетала
К шуму ветра редким эхом.


Сонные сказки
14 Сонные сказки

Засыпайте, мои сказки,
Закрывайте скорей глазки.
Стало тихо-тихо в мире —
Развернула свои крылья
Ночь
И ушли заботы дня и мысли
Прочь.

В небе звёзды загорелись,
На подушке сны пригрелись.
Затаились неподвижно
И мурлычут еле слышно
В тень.
Спите, сказки, завтра новый
День.

В темноте лишь звёзд мерцанье,
В тишине лишь снов шуршанье.
Наслождайтесь ими, сказки,
Всласть.
Мои светлые, пора вам
Спать.


Сьнежны кот
13 Снежный кот

Калі выйсьці ноччу цёмнай
Ціха — ціха за парог,
Можна ўбачыць, як на полі
Сьпіць вялізны Сьнежны Кот.

Ён стаміўся. Сьпіць на ім
Кожная паўсьцінка.
Кот увесь дзень заняты быў:
Ён лавіў сьняжынкі.

І пасьля нялёгкай працы
Адпачынак атрымаў.
Сьнежным грудам Кот згарнуўся,
Галаву на хвост паклаў.

Сьняцца Сьнежнаму Кату сны
Пра сьнежных мышак.
І, ступіўшы крок, чуваць
Як той Кот мурлыча.


Музыка луны
14 музыка луны

То ли это всего лишь ветер
Заплутал среди звёздных кружев,
И ему отозвалась песней
Неспокойная рябь на лужах.

То ли это роса ночная
Зазвенела по нежным листьям,
То ль речушка, в корнях плутая,
Прошуршала потоком чистым.

В один миг воздух тихий летний
Обрёл голос живой и чудный.
Может мой знакомый волшебник
Потревожил лунные струны?

И под чуткой его рукою
Заискрилось, загомонило,
Ловя ритм один всё живое.
В один танец незримый слилось.

В мерной качке столетних елей
И в шуршанье сырой иглицы –
Что-то в музыке его было
Позволявшее с ночью слиться.

Из-под пальцев стекали ноты,
Разливаясь немыслимой трелью.
И мешалась гамма аккордов
С гаммой красок в волшебном небе.


Я — воробушек!
13 воробей

Вот вспорхнуть бы с воробьями
Прямо в неба высотень!
Наперегонки с ветрами
В облаках витать весь день.

И на самый большой ясень,
В нашем что растёт дворе,
Взять и, как всегда мечталось,
Приветвиться без проблем!

Подразнить немножко Маню, —
Кошку бабушки соседки,
Помахать в окошко маме
Прямо с самой верхней ветки.

Мама форточку откроет:
«Эй, Воробушек, давай
Залетай скорее в кухню,
Там есть зёрнышки и чай!»


Ночь – мурлыка
14 ночь-мурлыка

Пушистая, словно кошка,
Ночь смотрит в моё окошко.
Улыбка у ночи тихая,
А взгляд играет хитринкою.

Мне Ночь подмигнёт лукаво:
«А ну, бросай одеяло!»
И шершавой звёздною лапкой
Пощекочет меня за пятку.

Ох уж эта Ночь-шалунья!
Её одной, наверно, скучно.
Руку ночи я подам
И с ней пойду гулять по снам.


Хвостик души
14 желторотик

Моя Душа виляет хвостиком.
Откуда хвостик, спросишь ты?
Не знаю, как-то сам завёлся,
Теперь за мной всё время вьётся.

Когда переполняет счастье,
Я начинаю улыбаться.
Но места мало на лице —
Улыбка в уши упирается.
Тогда-то хвост моей души
В работу и включается.

Моя Душа виляет хвостиком.
И у твоей, поверь, он тоже есть.


Ощущения мира
13 вкус солнца
14 запах луны
Небо наощупь
13 шёпот моря
13 божья коровка

Ты солнце когда-нибудь пробовал —
Какое оно на вкус?
Может как море солёное?
Или сладкое как арбуз?

А чем луна пахнет знаешь?
Мятой, ромашкой, пергой?
Может зелёным чаем?
Горькой полынью сиепной?

А небо когда-нибудь трогал —
Какое наощупь оно?
Мягкое будто кошка?
Гладкое как стекло?

А землю случалось слушать?
Слышать звучанье её?
Высоким звенит переливом
Она, или низко поёт?

А пробовал ли прикинуть
Счастье в ладошке на вес?
Потянет на пару тон?
А может легче небес?


Берёзопад
 Берёзопад

Лес пахнет банным веником.
Чуть пробивает лучик
Желтеющие в небе
Берёзовые тучи.

Из них стекает осень
И, зелень разбавляя,
Берёзовые лужи
По лесу разливает.

Боясь, что ножки вымокнут
В берёзопада струях,
Я прыгаю по кочкам —
с одной и на другую.

А мимо ползёт вечность,
Хвост лета волоча.
С зелёно-рыжей шкуры
Срывается листва.

Я послежу за нею,
Укрывшись от листвы
Под летним ярким зонтиком
Раскидистой сосны.


Снежинка
 Снежинка

На мою ладонь снежинка
Опустилась.
Повертелась так и сяк —
Умостилась.
От тепла моей руки
Разомлела,
Тихой радостью делясь
Зазвенела,
Заискрилась, заиграла
гранями.
Счастьем зиму обогрев
Растаяла…
Только капля от неё
Осталась
И в мою ладонь
Впиталась.


Солнце Медведя

Солнце медведя

 

Однажды Медведь увидел Солнце.  Смотрит на него – а оно такое яркое, что аж глаза щурятся.  А когда глаза щурятся, то обязательно ещё и улыбка расплывается. Медведь улыбаться любит. Кто ж не любит улыбаться?

А Солнце посмотрело на Медведя. Медведь белый и Солнце белое. Красиво!

Потом Медведь понюхал Солнце. Нюхает его – а оно мандаринкой пахнет … и новым годом, конечно же (если пахнет мандаринка, то и новый год тут как тут, тоже пахнуть начинает – это все знают). Понравилось Медведю, как Солнце пахнет. Кому ж новый год и мандаринки не нравятся?

А Солнце Медведя понюхало. Он пахнет снегом и ёлкой. В общем, тоже Новым годом. Приятно!

Нравится Медведю Солнце, и Солнцу нравится Медведь. Катится Солнце по небу (это работа у него такая: катится по небу весь день), а Медведь следом идёт. Нос в Солнце уткнул – нюхает, глаза от удовольствия зажмурил, улыбается.

Вот идут они вместе мимо чукчей, мимо эскимосов, мимо оленей северных. Чукчи, эскимосы и олени им улыбаются и машут вслед. Любят они – чукчи, эскимосы и олени, – когда Солнышко на небе, однако!

А Солнце всё ниже скатывается. Тогда Медведь решил потрогать Солнце. Дотронулся — а оно такое тёплое, такое мягкое!

«Всё, – решил Медведь, – моё Солнышко!» Взял Солнце и с неба снял.

А Солнце Медведя потрогало. Ах, какой же он тёплый и мягкий! Уютно!

Прижалось Солнце к Медведю и заснуло. А Медведь скрутился, обняв Солнце, и тоже заснул.

Ночь пришла. Вздохнули хором чукчи, эскимосы и олени – они-то знают, какая длинная у медведей ночь – почти полгода, однако! Будут чукчи, эскимосы и олени на звёзды смотреть и радоваться, что Медведь ещё Луну не видел, не нюхал и не трогал.

А Медведь и Солнце спят себе в обнимку. Им тепло, мягко и уютно. И не понятно, то ли Солнце медведево, то ли Медведь солнцевый.


Кот наплакал

Котошапка

 

Знаете, почему у Кота мордочка грустная и плачет он?
Потому что работа у него такая – наплакивать.
Вот, бывает, много всего надо: бубликов, зарплаты, мозгов. Это заводом выпускается, сразу большим тиражом.
А бывает, что надо понемножку. Тогда Кота вызывают – и он наплакивает. И может тот, кто Кота вызвал, говорить: «я с вами бубликами не поделюсь. У меня их кот наплакал». И все понимают, что да, этот не поделится. Не потому, что жадина, а потому, что Кот столько наплакал.
Вот такая работа у Кота плакательная.
Но бывают у Кота выходные. Тогда он слёзы свои вытирает и начинает смеяться. А насмеивает Кот хуже, чем наплакивает: в бубликах у него дырка по краю, а не в центре, как положено; в зарплате вместо ноликов крестики; а в мозгах не извилины, а прямилины какие-то.
Поэтому, лучше уж кот наплакал, чем кот насмеял. А то всё, что Кот насмеёт – ему же и под хвост!


Про нарисованного Ёжика

С горы к морю ведёт длинная старая лестница. Каждый день по ней спускаются и поднимаются люди. Лестница совсем древняя: кое-где её ступеньки сколоты, а через трещины в бетоне пробивается трава.

На лестнице живёт Ёжик. Он выбрал себе местечко повыше, там, откуда хорошо видно море. Ёжик сидит на одной из целых ступенек. Когда-то его туда поселил маленький художник. Ёжик нарисованный.

Рядом с нарисованным Ёжиком стоит нарисованный чайничек и две нарисованные чашечки. В чайничке всегда есть тёплый чай. Ёжик рад поделиться им с каждым.

Обычно люди бегают вверх и вниз, не замечая маленького нарисованного Ёжика. Они очень спешат по своим важным делам. Но время от времени попадается такой человек, который, пробегая, вдруг остановится, растерянно оглядится вокруг и заметит маленького Ёжика. Ёжик улыбнётся человеку и предложит ему чашечку чаю.

И человек садится на ёжиковую ступеньку. Ёжик наливает ему чай. Человек и Ёжик сидят рядышком и смотрят на море, на то как в него медленно погружается большое апельсиновое солнце и как блестят под его лучами далёкие паруса кораблей. Слушают тягучий рокот волн и крики чаек. Подставляют лица тёплому солёному ветерку. Человек снимает свои туфли и ставит босые пятки на шершавый, разогретый за день бетон старых ступеней.

Вот сидит человек рядышком с нарисованным Ёжиком, держит в руках нарисованную чашечку и вдыхает травяной аромат нарисованного чая. И в этот момент он вдруг остро осознаёт свою настоящность. И такое всё вокруг правильное и своевременное, такое красивое и живое, что на глаза человеку наворачиваются слёзы. Но не от грусти, это от любви к миру.

А Ёжик тихо улыбается. Он тоже любит мир и человека, и всех других людей, и море, и солнце, и чай…

Человек ставит чашечку на место, тихо благодарит нарисованного Ёжика за чай. Ёжик вежливо кивает в ответ. Человек встаёт и уходит. Но он уже не бежит вдогонку за важными делами, а идёт спокойно, наслаждаясь каждым моментом настоящего. Туфли болтаются на шнурках, перекинутых через плечо.

А маленький нарисованный Ёжик ставит греться нарисованный чай. Он всегда ждёт гостей. Он смотрит на последние лучи заката и улыбается.

 

Лужа

Лужа родилась маленькой и беспомощной и тотчас вступила в борьбу за выживание.  Честное слово, она мечтала подружиться с Лёшкой… А он сразу за тряпку! Ну разве так можно? Даже не представился!

Лужа, совсем ещё неопытная, угадала, что тряпки надо бояться. Наверное, в ней говорила память предков. Она собрала все свои текучие конечности и заскользила прочь от Лёшки. Он кинулся вдогонку. Лужа едва успела спрятаться под диван, когда тряпка лизнула пятки.

— Ну погоди у меня! — Лёшка потряс кулаком и ушёл.

Лужа облегчённо выдохнула. Но отдыхать долго не пришлось. Лёшка вернулся с длиннющей шваброй.

Лужа вжалась спиной в стенку и задрожала. Тряпка елозила под самым носом.

— Что я тебе сделала? — закричала она Лёшке.

— Разлилась! — крикнул в ответ мальчик. — И сейчас я тебя вытру!

Он отложил швабру и подошёл к дивану сбоку. Кряхтя, налёг на спинку.

— Не сдвинешь! Сил не хватит! — неуверенно пискнула лужа.

— Сдвину! — уверенно пообещал Лёшка.

Лужа не стала испытывать судьбу. Увидев возможность сбежать, она рванула что есть мочи из-под дивана. Скользнула мимо брошенной швабры, потом в коридор, из него на кухню.

— А ну, стой! — мальчик кинулся следом. Но пока он поднимал и брал наизготовку швабру, лужа успела скрыться из виду.

— Где же ты, маленькая лужица? Иди ко мне! — Лёшка крался по коридору, выставив перед собой швабру, как ружьё.

Лужа спряталась в раковине между двух немытых тарелок. Сердце бешено колотилось, в горле пересохло. Не удержавшись от соблазна, она принялась слизывать капельки с посуды. Одна из тарелок звякнула.

— Ага! — Лёшка прыгнул к раковине. — Вот ты где! Сейчас я тебя смою!

И он открыл кран. Поток воды повлёк лужу к стоку, она изо всех цеплялась за посуду, но мокрые лапки соскальзывали. Бедолага совсем выбилась из сил. «Хоть попью напоследок» — подумала она и открыла рот.

Вода перестала течь в сток, теперь она вся текла в лужу. Лужа жадно глотала и вместе с живительной влагой к ней возвращались силы. А ещё лужа увеличивалась в размере.

Лёшка завороженно смотрел, как бывшая маленькая лужица занимает собой всю раковину, а потом выходит за её пределы.

«Скорее выключить кран!» —сообразил мальчик. Он дёрнул за вентиль, но не тут-то было: лужа дёрнула обратно. Включить — выключить… Включить — выключить… Они боролись, пока Лёшка не вспомнил про тряпку. Он грозно замахал ею над головой, и противник уступил. Лужа съёжилась от страха и попятилась прочь. Лёшка преследовал. Лужа потекла в коридор и, спасаясь от погони, нырнула в открытую дверь. К несчастью для Лёшки, дверь вела в ванную.

К огромному счастью для лужи, ванна была наполнена. Как раз сегодня утром мама замочила в ней шторы, чтобы потом было легче их отстирать. Лужа нырнула в ванну и с наслаждением выпила всю воду.

Лёшка не успел предотвратить катастрофу и теперь медленно пятился назад. А лужа медленно поднималась над бортиком. Нет, уже не лужа — лужища! Она упёрлась головой в потолок и, не напрягаясь, переступила бортик. Шторы в горошек остались лежать на пустом дне ванны.

 

— Ну что, — лужища уставилась на растерянного мальчика, — так ты планируешь меня вытирать?

Лёшка глянул на маленькую тряпку.

Потом на большую лужу.

И побежал. Роли поменялись: сейчас уже лужа преследовала мальчика.

— А ну стой!

— Что я тебе сделал?

Спасаясь, Лёшка выскочил из квартиры и понёсся вниз по лестнице. Скоро с работы вернётся мама, она поможет! Она и не такие лужи вытирала!

Лужища текла следом.

Они добрались до первого этажа, мальчик толкнул дверь и…

Дождь шёл уже неделю, порядком надоев всем жителям города. Наверное, он шёл бы ещё столько же, если б его — весь до последней капли — не выпила лужа.

Лужа жадно пила. Лужа жадно лакала. Лужа жадно глотала.

А когда дождь закончился, довольная лужа прилегла отдохнуть.

Лёшка стоял с ногами на лавочке и оценивал масштаб бедствия. Тряпка, зажатая в руке, не смогла бы справиться и с самым краешком лужи.

— Твоя взяла!

Мальчик вздохнул и опустился на лавку, поболтал ногами в воде.

— То-то же! — довольно булькнула лужа. И добавила: «Как тебя хоть зовут-то?»

— Лёшка.

— Сразу бы так! А то он с тряпкой… Ни “здрасьте”, ни “досвидания” тебе…

— Сильно обиделась?

— Есть немного…

— Ну прости…

— Ну ладно.

— Давай дружить?

— Давай!

Далеко-далеко, на том берегу лужи, к остановке подъехал автобус, и из него вышла мама.

— Мама! — Лёшка снова вскочил на лавочку и замахал руками. — Мама, привет! Мам… Я тут немного воды разлил… Это ведь ничего, правда?

 

Когда космос был белым

Вадька — повелитель молний. Он щёлкает застёжкой и высекает искры. «Дзынь! Крах! Бам!» — раскаты грома отдаются в пальцах.

— Дай помогу! — мама перехватывает бегунок.

«Ж-ж-жух!» — молния прорезает небо до самого подбородка. У Вадьки так не получается. Маму молнии слушаются лучше.

— Только давай без фокусов, — говорит мама.

Вадька вздыхает и засовывает обратно в рукав волшебную палочку, связку разноцветных платков, розу, целую клумбу роз, лес, горы и океан. Только зайца оставляет. Заяц сам вылез.

Вадька аккуратно, двумя пальчиками, цепляет его за уши и рассматривает на свет. Заяц совсем крохотный и невесомый, как пёрышко.

— Вадька, не порть куртку! Давай уже руку… Опаздываем!

Варежка проглатывает пальцы, но заяц успевает от неё сбежать. «Как бы не разбился! — Вадька взволнованно крутится. — До пола о-го-го сколько!»

— Малыш, не ёрзай! Постой спокойно, пожалуйста!

Обошлось! Заяц умеет летать. Вадька наблюдает, как он плавно парит в солнечной полоске.

— Вызывай лифт!

Вадька подходит к делу со всей ответственностью. Отправляться в экспедицию — это вам не зайцев из рукава тянуть, тут нужна собранность. Мама озабоченно смотрит на часы, цокает языком, но на кнопку не покушается. Знает, что нельзя. Кнопка только Вадькина!

Дом урчит лифтом, как великан пустым желудком. Двери открываются, и Вадька с мамой шагает в кабинку. Шагнуть нужно широко, так, чтобы не попасть ногой в бездну.

Ещё одна Вадькина кнопка, и кабинка начинает своё погружение к центру земли. Там, под пластами пяти этажей, покоятся кости динозавров и обломки древних цивилизаций.

— Стой! — командует мама и опускается перед Вадькой на колено. Она натягивает капюшон поверх шапки и плотно приматывает его шарфом.

Обзорность сильно снижается, и Вадька понимает, что теперь он в скафандре. Открытый космос щиплет щёки и слепит глаза невыносимой белизной. Днём космос всегда белый, но Вадька знает: пройдёт время, невообразимо много времени — и космос потемнеет.

— Вадька, наш автобус! Давай руку!

Ракета выбрасывает длинный шнур. Вадька ловит его. Стыковка прошла успешно, можно взлетать! Ракета стартует без отсчёта и в мгновенье достигает скорости света. Как хорошо, что Вадька привязан!

Мешая колёсами снежную кашу, к остановке подлетает грузный космический лайнер. Ракета с космонавтом успевает залететь на борт перед самым закрытием шлюзов.

Состав воздуха подходящий. Мама разрешает снять шлем.

Вадька изучает пассажиров: одни незнакомцы. Но как только он присматривается к кому-то отдельному, тут же понимает, что знает о нём всё: с какой тот планеты, чем питается, где под курткой спрятаны жабры и запасная пара рук, сколько у него детей, собак или ручных марсианских слизняков.

Мама смотрит в голографический планшет. У неё важная миссия: мониторить обстановку во Вселенной, и Вадька не отвлекает.

Их планета, пора выходить. Снаружи минус пятьсот градусов по Цельсию, снова приходится натянуть шлем.

На перевалочной базе нянечка возмущается, что Вадька опять опоздал на завтрак. Мама извиняется за то, что они с космонавтом проспали.

Скафандр вешают в шкафчик. Когда дверца закрывается, Вадька замечает, что из рукава торчат ещё одни белые уши. Он так рад!

 

***

 

На столбе подвешена луна. В её свете сверкают миллиарды звёзд. Вадька прищуривается — звёзды отращивают лучи и становятся ближе. Они с мамой медленно шагают по звёздам.

— Что сегодня интересного было в садике? — спрашивает мама.

Вадька задумывается, выбирая с чего начать. Сегодня было бесконечным. Сегодня зародилось так давно… невообразимо давно — когда космос ещё был белым.

Сегодня Вадька прожил миллиарды жизней.  Он берёт маму за руку, набирает полные лёгкие воздуха и начинает с самого начала.

 

Снотеряшка в Дремучей роще

— Эй, вставайте! — Дрёма похлопал ладошкой по ближайшей брелёзе. — Это ж надо — забрели в самую чащу!

Брелёза лениво отмахнулась веткой.

— Ах так! — Дрёма зло бросил колпачок на землю. Потом медленно досчитал до десяти, как учила мама. Отпустило. Колпачок вернулся на голову. — Ну, я вам!

Он сорвал прутик наорешника и погрозил деревьям. Брелёзы недовольно заворчали, но побрели, куда указывал их маленький хозяин.

— То-то же! Вздумали укореняться где ни попадя!

Маленьким Дрёма себя не считал. И справедливо! Разве малышу доверят собственный лес? Ну ладно, рощу. Зато какую рощу — дремучую!

Дрёма пригнал беглецов на опушку. Тут же воткнул прутик наорешника в землю и прошептал слова прорастания: «Расти-вышемыши-ивышеслона-расти-вышекрыши-до-звёздного-дна!»

Довольный, он потёр руки, и тут… Что это?

Ночной ветерок принёс запах свежей травы и мятой пижамы. «О-ёй!» — подумал Дрёма и побежал к ближайшей сонсне.

Так и есть: на ковре из сухой хвои спала девочка. Дрёма засунул кончик колпачка в рот и стал нервно его грызть. «Спокойно! Вдохнуть — выдохнуть, как учил папа!» Полегчало…  Мама рассказывала, что делать со снотеряшками! Он справится! Он уже не маленький!

Дрёма подошёл к девочке и прошептал слова пробуждения:

«Проснись-пробудись-сладкозевнись-зубыпочисть-вшколуидись!»

Девочка села и, часто моргая, огляделась вокруг.

— Где я?

— В Дремучем лесу.

— А кто я?

Дрёма потянул было в рот кончик колпачка, но сам себя одёрнул: нет времени волноваться. Надо действовать!

— Ты когда уснула? — спросил он.

Девочка пожала плечами.

— Где твой дом? Как тебя зовут? Ну хоть что-нибудь помнишь?

Снотеряшка помотала головой.

— Ладно, вставай!

Дрёма схватил девочку за руку и потянул к стоящему неподалёку ясеню.

— Сюда! — он завёл её под крону. — Ясень хорошо мозги проясняет! Стой тут и вспоминай. Я сейчас!

С колючей лапы съели он сорвал бутерброд и чашку сладкого чая. Вернулся к гостье.

— На, перекуси! Тебе нужны силы! Вспоминается что-нибудь?

По мере того как девочка жевала и пила, стоя под ясенем, её взгляд прояснялся.

— Меня зовут Соня! — Воскликнула она.

— Хорошо! А я Дрёма!  Что ещё помнишь?

— Помню, как мама сказку перед сном читала. Помню, как мне приснилась она, — Соня показала на сверкающую в лунном свете сонсну.

— И ты во сне иголкой укололась?

— Да. Мне так хотелось до неё дотронуться.

— Эх, не надо было! — вздохнул Дрёма. — Кто сонсной уколется — тут же заснёт, и неизвестно, проснётся ли.

— Но я же проснулась…

— Это ты во сне проснулась. Тебя ещё домой вернуть нужно! И обязательно до того, как солнце встанет! Потом может быть поздно — путеводная звезда померкнет.

Глаза девочки расширились от испуга.

— Успеем! Я обещаю! — Дрёма почувствовал себя старше и сильнее, как будто он папа. — Вдохни — выдохни! Сосчитай до десяти. Помогло?

— Вроде бы! — прошептала Соня.

— Вот что мы сделаем… Для начала найдём цеплющ. Тихо!  — скомандовал Дрёма.

Соня вслушалась в синюю тишину. Далеко — далеко кричала ночная птица, ветер шелестел в листьях и как будто кто-то смеялся.

— Вот оно! — обрадовался Дрёма. — Скорее!

Он схватил Соню за руку и повлёк за собой.  Босые ноги то щекотала сухая иглица, то холодил влажный мох. Смех становился всё ближе и отчётливей. «Ха-ха-ха! Ха-ха-ха». Наконец они остановились у дерева, которое тряслось и сгибалось пополам от хохота.

— Это ольхаха. — объяснил Дрёма. — Цеплющ очень их любит.

Дрёма изловчился и словил росток, щекотавший ольхаху.

— Держи! — он протянул добычу Соне. — Крепко держи! Не упусти!

Девочка сжала юркую ветку. Та, словно ящерка в руке, норовила выскользнуть.

— А теперь думай о доме! Думай изо всех сил. Так, чтобы цеплющ уцепился за твои мысли.

Соня стала вспоминать, как велел ей Дрёма. Росток в руке затих и успокоился, вытянулся по стойке «смирно».

— Отлично! — воскликнул Дрёма. — Теперь за звездой!

Они снова побежали. Дрёма знал лес как самого себя. Тут налево, там направо, можно срезать через туманный овраг и заросли пёстрых рябил.

Могучий звездуб раскинул крону, оттеснив едва ли не пол рощи. В его ветвях мерцали тысячи звёзд и звёздочек. Соня растерялась. Росток цеплюща неуверенно закрутился.

— Нет! Не отвлекайся! Твоё дело вспоминать, а цеплющ сам найдёт нужную.

Соня снова подумала о доме. Цеплющ ухватился за мысль и, уверенно указал направление.

— Вот, — обрадовался Дрёма, — твоя путеводная звезда!

Он прошептал слова приманки: «Идисюда-звезда-с-листа-идикомне-нананана!». Звёзды тут же потянулись к Дрёме. Ветки старого звездуба заскрипели под их тяжестью. Цеплющ в руках у Сони задрожал и потянулся в сияющую гущу.

— Лови! — закричал Дрёма.

Соня схватилась за звезду, на которую указывал росток.

— Ой! — звезду она словила, а вот цеплющ упустила.

— Ничего, пусть ползёт! — махнул рукой Дрёма. — Он своё дело сделал.

Соня прижала тёплый шершавый комочек к груди и пошла за Дрёмой. Он привёл её к новому дереву.

— Это заклён. Под ним надо произнести заклинание, и тогда твоя звезда укажет путь домой.

— Здорово! — обрадовалась Соня и выжидающе посмотрела на Дрёму. — Произнесёшь?

Тот покачал головой:

— Всё не так просто. Я не знаю нужных слов.

— Но как же? — растерялась девочка. — А кто знает?

— Ты!

— Я?

— Да. Самые нужные слова есть только у тебя!

— Но я не знаю никаких таких слов! — у Сони намокли глаза. — Подскажи! «Абра-кадабра» какая-нибудь?

Дрёма развёл руками.

— Это твои слова должны быть! Только твои. Самые важные!

— Ну я же не волшебник! — Соня всхлипнула. — Откуда мне знать… Я хочу домой… к маме и папе!

По кроне заклёна прошла рябь. Звёздочка в руках у Сони моргнула.

— Вот они! — воскликнул Дрёма. — Нужные слова! Повтори!

— Мама и папа? — прошептала Соня.

Ветки заклёна снова отозвались шелестом, а звезда нетерпеливо запрыгала.

— Мама! Папа! — во весь голос закричала девочка.

Звезда стала такой горячей, что Соня не смогла её больше держать. Она вырвалась из рук и взметнулась вверх. Пролетев сквозь дрожащие листья заклёна, звезда увеличилась и засветилась ярко ярко. Длинный луч прорезал небо.

— Быстрее туда!

Соня побежала за Дрёмой. Вместе они вскарабкались по коряжистому стволу летивы.

Дрёма прошептал: «Лети-звезду-впути-найди!». Длинные тонкие ветки взмахнули раз-другой, и дерево взлетело. Звезда сияла над ними в густо-синем небе, а её тонкий луч терялся в бирюзовой полосе на востоке. Они успеют. Они долетят.

— Мама! Папа!

***

Золотой свет отбивался от стёкол. За одним из окон многоэтажки проснулась в своей кровати девочка Соня.

Дрёма довольно потёр руки. Он смог! Он справился! Он большой!

— Летим домой! — скомандовал он летиве. — Они будут так рады! Мама! Папа!

 

Про то, как Солнце село в лужу

Закат был великолепен!

В невесомых шелках розовых облаков и в тяжёлом бархате сиреневых туч, коронованное золотыми лучами, важно и степенно спускалось с неба Солнце.

Солнцу полагалось бы сесть на трон, но село оно в лужу.

«Как же так!» – Возмутилось Солнце. – «Я — венценосное и величайшее светило — и в лужу?!»

А лужа не возмущалась. Горячее Солнце согрело её зябкую рябь и от удовольствия она расплылась, заполнив собой почти всю ширину дороги. С чего луже было возмущаться – не каждый день в тебя садятся венценосные особы!

А Солнце тем временем поворчало, побурчало, да и остыло.

«В принципе, тут очень даже ничего», — подумало Солнце. «Вода тёплая, дно мягкое. Тесновато, правда, немного, но, если подумать, так даже уютнее. Устроюсь-ка я тут на ночь.»

Венценосное светило свернулось клубочком прямо в луже и уснуло.

Прошедший днём ранее дождь до блеска отмыл небо, и сейчас оно сияло серебряными звёздами. Звёзды сияли и на земле – они отражались в лужах. Но не во всех.

Одна лужа лучилась тёплым золотым светом. В ней спало Солнце.


Про бездомное Озеро

Дом нужен всем. Даже странникам.
Жило-было бездомное Озеро. Только не путайте: не бездонное, а именно бездомное. Дно-то у Озера было – с рыбками, камушками, водорослями, – всё как полагается. А вот дома не было.
Бродило Озеро по всему свету. То поднимется в горы, то спустится в глубокую тёмную пещеру, то в лесу с недельку поживёт, то на поле под звёздами заночует. Иногда Озеро выбиралось в люди и посещало какой-нибудь старинный город с замками, экскурсиями и сувенирам. Или большую столицу с небоскрёбами, супермаркетами и автомобильными пробками.
В общем, жизни Озера можно было даже позавидовать. Подумайте только, как хорошо путешествовать по миру, когда ты озеро! Не надо визу оформлять, чтобы в другую страну выбраться (никто ведь ещё не придумал визы для озёр), и даже паспорт на границе не проверяют (ну откуда у озера паспорт?). Или вот, например, захотите вы заночевать в парке, но стоит только под кустом на алее пристроится, как тут же подбежит дядя милиционер и объяснит, что так не положено. А озеру можно. Эка невидаль – озеро в парке.
Само Озеро хоть и понимало все прелести вольной жизни, но очень уж хотелось ему одомашнится. А где озеру взять дом?
Однажды вечером пришло Озеро в лес. Только пристроилось оно на опушке и давай по дому тосковать, как неожиданно на берег вышел человек с рюкзаком. Он остановился, осмотрелся, улыбнулся и, бросив на землю рюкзак, присел на пенёк у самой воды.
— Какое красивое озеро! – сказал он.
Озеро смущённо зарделось отражением заката.
— Пожалуй, я тут переночую, — решил Человек. Он развёл костёр и расставил на берегу палатку.
Озеро приободрилось: палатка – это не дом, конечно же, но уже кое-что.
Полночи Человек и Озеро просидели у костра. Они болтали о том о сём. Озеро рассказывало Человеку о дальних краях и странах, в которых побывало. Человек смешил Озеро забавными рассказами из своей жизни. Они крепко подружились.
Весь следующий день Человек провёл в лесу у Озера.
С утра он делал гимнастические упражнения, махая в разные стороны руками и ногами, а Озеро, разминая свои волны, весело плескало ими о берег. В обед Человек сварил кашу и поделился ею с озёрными рыбками. А вечером он искупался в нагретой за день парной озёрной воде. Ночью у костра они пели песни под гитару.
Но пришло утро и Человек стал собираться домой.
— Ты очень мне нравишься, Озеро, — сказал он, — но дома меня ждёт семья. Я обязательно приеду к тебе снова и возьму с собой жену и детей.
Он обнял Озеро на прощание, закинул на спину рюкзак и ушёл.
Оставшись в одиночестве, бездомное Озеро ещё несколько дней пожило в лесу, но без Человека там было неуютно. И вот, собрав свой нехитрый скарб – водоросли да рыбки, – оно снова отправилось странствовать.
Эх, если б только Озеро подождало ещё немного! Ведь через два дня после его отбытия в лес на грузовике приехал Человек. В кабине, кроме него, сидели двое ребятишек и красивая женщина, а на прицепе грузовика стоял дом. Настоящий дом, с крыльцом и крышей! Человек хотел поставить его на берегу Озера, но ни берега, ни Озера в лесу уже не было.
— Ай-ай-ай! – воскликнул Человек. — Где же моё любимое озеро?
Жена Человека горестно вздохнула, а дети заплакали. Они наслушались рассказов о чудесном Озере и очень хотели лично с ним познакомится.
— Не волнуйтесь! – Человек взял себя в руки. – Мы обязательно найдём Озеро. Оно не должно было далеко уйти.
Человек завёл мотор, и грузовик с домом на прицепе фырча помчался на поиски Озера. У всех встречных искатели спрашивали, не видел ли кто поблизости бездомное Озеро. Им показывали то в одну сторону, то в другую. Человек с семьёй и домом ездили повсюду, искали и в снежных горах, и в жарких пустынях, но им никак не удавалось догнать своё Озеро. Позвонить они не могли, ведь у озёр не бывает телефонов. Написать письмо — тоже, ведь у бездомных не бывает адреса. Они попробовали принять участие в программе «Жди меня», но тщетно, ведь телевизоры плохо работают в воде.
Казалось бы, Озеро потеряно навеки. Но судьба смилостивилась над друзьями и, в конце концов они встретились.
Они нашли друг друга в одном придорожном кафе. Человек с семьёй зашли в него перекусить, и там же остановилось бездомное Озеро. Оно как раз собиралось покормить своих рыбок картошкой фри, когда заметило знакомого человека.
— Человек! – воскликнуло Озеро.
— Озеро! – завопил Человек.
Они бросились друг к другу в объятия. Жена Человека радостно захлопала в ладоши, а дети засмеялись. Человек познакомил Озеро со своей семьёй и рассказал о том, как долго они его искали. И о том, как они сделали себе визы во все страны мира, чтобы найти друга. И ещё про то, как целых пять дней они грузили свой дом в прицеп, чтобы перевезти его к Озеру. И вот наконец после долгих странствий и поисков они вместе!
Человек с семьёй сняли дом с прицепа грузовика, поставили его на берегу озера и стали там жить. Озеро по-прежнему много путешествовало, но уже не одно, а с домочадцами. Теперь где бы оно не появлялось, на его берегу всегда стоял дом. И никто больше не называл Озеро бездомным, ведь оно стало самым что ни наесть домашним!


Про Снег и Бабушку

Снег шёл долго. Так долго, что ноги его уже гудели от усталости, в горле пересохло и очень хотелось пить. Снег мечтал о горячей ванне, представлял себе, как ляжет в неё и растает от удовольствия. Снегу хотелось прийти домой.

Но вот беда – дома-то у него и не было. Устав идти, Снег ложился где придётся: на поле, под кустом. Или устраивал себе постель в густых лапах елей. В дом его, конечно, никто не пускал.

Бывало, заметит Снег приоткрытую дверь, подумает «а не меня ли тут ждут», заглянет робко за порог, а его оттуда метёлкой. Вот и приходилось быть Снегу одиноким скитальцем.

В этот раз он шёл очень долго и в конец вымотался. Пройдя мимо очередной деревни, он устало упал на колени и только собрался прилечь прямо на голую землю, как услышал оклик:

– Эй, Снег!

Бродяга растерянно повернул голову. На пороге крайнего дома стояла старушка.

– Снег, подойди ко мне!

– Я? – опешил Снег. Он не привык, чтобы его кто-то звал.

– Да-да, ты!

Снег неуверенно встал и подошёл к открытой двери. В тёплом проёме стояла низенькая Бабушка с накинутой на плечи вязанной шалью, доброй улыбкой и тёплыми лучиками морщинок вокруг глаз. Она распахнула дверь ещё шире и приглашающе замахала рукой.

— Заходи быстрее. Нечего дом студить.

И Снег робко вошёл.

— Садись к огню, согрейся, — хлопотала Бабушка, — вон, весь белый какой, не ровён час простудишься! Зима-то нынче лютая.

Снег присел на коврик перед камином и прижал к груди уставшие ноги, обхватив их руками. Бабушка поставила возле него поднос с горячим ароматным чаем и банкой земляничного варенья: «угощайся, пожалуйста!», а сама уселась в стоящее рядом кресло и весело застучала спицам.

– Ну, поведай мне, Снег, — попросила она, — в каких краях ты бывал и какие чудеса видел.

И Снег стал рассказывать о том, как катался на больших белых медведях и прыгал с ледяной горы в море с пингвинами. О волшебном северном сиянии и его изумрудно-малиновых сказках. О суровых каменных троллях, которые настолько не терпят шум, что даже тихий Снег вынужден ходить по их владениям на цыпочках, чтобы ненароком не разбудить хозяев. Рассказал он и о том, как любит разноцветные гирлянды и уютный жёлтый свет в окнах домов.

– Но самое большое чудо, с которым мне доводилось встречаться, — увлечённо продолжал Снег, — это белые цветы подснежники, что появляются ранней весной на опушках леса! Нежные первоцветы довелось мне увидеть всего-то пару раз. Встречая их на своём пути, я тут же отступал в тень деревьев, чтобы своим холодом не разрушить хрупкую красоту. Ах, как же они прекрасны!

Снег мечтательно вздохнул. От тепла огня и травяного чая его разморило и, свернувшись калачиком, он уснул. Бабушка отложила вязание и, поднявшись с кресла, накинула на спящий Снег шерстяной плед.

— Тёплых снов тебе, странник! – прошептала она, и пошла к своей кровати.

Снегу снилась весна и подснежники.

Проснулся он затемно. Дом порядком остыл, что было понятно – сколько холода от Снега! Испугавшись, как бы не замёрзла добрая Бабушка, Снег оживил огонь, подбросив в почти прогоревший очаг дрова, и тихонько вышел из дома, плотно закрыв за собой дверь.

Собравшись было идти снова, Снег вдруг замешкался. Он решил на прощанье заглянуть в окошко гостеприимного дома. Там в камине уютно потрескивал огонь и на кровати у стенки спала Бабушка. Добрая, хорошая, милая Бабушка! Снег успел полюбить её всем сердцем и от избытка тёплых чувств в душе он… растаял.

Больше Снег никуда не шёл. Он растёкся талой лужей прямо там, где стоял – под окошком Бабушкиного дома.

А утром наступила весна. Тёплые лучики восходящего солнца отогрели мёрзлую землю, и там, где лежал растаявший снег, сквозь корку почвы пробились тоненькие зелёные ростки. Встречая солнце и вышедшую из дома Бабушку, они широко улыбнулись белоснежными снежинками цветков. Это были самые первые подснежники.


Про Лимонного Жирафа

Живёт на свете Лимонный Жираф. Цветом он действительно походит на сочный жёлтый лимон, а пятнышки на его шее и туловище молочно-шоколадные. Пахнет Жираф корицей и ванилью. Но, несмотря на всю аппетитность Жирафа, никто, конечно, не ест. Во-первых, потому что Жираф очень добрый. Он всем улыбается и каждому желает доброго утра и хорошего дня. Во-вторых, Жираф очень большой. Ну о-о-очень высокий! До неба. Как такого съешь?

В ясную погоду, когда облачка на небе поднимаются к самому солнцу, роста Жирафа как раз хватает, чтобы, вытянув голову, слизывать с них взбитые сливки. А вы что, не знали?  Летние облака как раз и состоят из сладких взбитых сливок. Жираф их очень любит.

В погоду пасмурную, когда тяжёлые серые тучи плотным одеялом опускаются почти да самой земли, Жираф нисколечко не грустит. Он просто поднимает голову над тучками и улыбается спрятавшемуся там солнышку. Так и ходит Жираф: ногами и туловищем в сыром тумане, а шеей и головой — над разноцветными облаками.

Бывает так, что кто-нибудь загрустит по солнышку, когда его долго нету (такое иногда случается, ведь, в конце концов, солнцу тоже нужны каникулы!). А Лимонный Жираф сразу чувствует, кому нужна помощь, и спешит её оказать.

Вот представь, смотришь ты грустно в окно, а там всё мокро и серо. Сидишь себе, тоскуешь. И, вдруг в окошко к тебе ярким жёлтым лучиком заглядывает Лимонный Жираф!

— Ну что киснешь? — спрашивает. — Залазь ко мне на шею скорее!

И ты открываешь окно и карабкаешься по услужливо подставленной шее Жирафа, прямо к самой его голове.

— Хватайся за рога! — командует добрый Лимонный Жираф и начинает поднимать голову.

Сначала ты взлетаешь над деревьями, потом над крышами домов, антеннами и голубями, а затем и вовсе над тучами. Выныриваешь из вязкой сырости облаков, а там… Волшебство! Нежно светит солнышко. Над тобой синее-синее небо, по нему чайки летают и шары воздушные. А под тобой облака всех цветов: рыжие, сиреневые, снежно-белые и лимонные как Жираф. И так тебе хорошо и радостно становится! Тоска вся куда-то уходит, ты заливаешься звонким смехом. И Жираф, и солнышко, и чайки смеются вместе с тобой.

И когда Жираф спускает тебя вниз, эта радость и тепло остаются внутри. Жираф идёт дальше, а ты теперь сам, как тот жираф, освещаешь своей улыбкой серый мир — идёшь по мокрой улице и светишься. А грустные люди, встретившись с тобой, веселеют и начинают улыбаться тоже. Задорное солнце, слегка раздвинув тучи, подмигивает тебе сверху. И всё пахнет корицей и ванилью.

А Лимонный Жираф бродит себе где-то и тихо улыбается.

 

 Фонарь для самолётов

Мой друг – столб. Обычный фонарный столб: серый, тощий, долговязый, ничем особо не выделяющийся в череде сутулых собратьев. Кроме неукротимого жизнелюбия и привычки подмигивать всем мимо проезжающим и проходящим.

— Привет! — я провожу рукой по шершавому железу. Пальцы тут же намокают и зябнут. — Ты и сегодня нашёл чему радоваться?

— О д-да! — фонарь так рьяно кивает, что я пугаюсь, как бы его длинное лицо не оторвалось от опоры. Тонкая шея скрипнула, но он продолжает, ни капли не смутившись: — Я утром гусей провожал. Вон туда, — пятно света растворяется в мокрой дымке, указывая на юг. — Мне бы с ними!

—  Я бы тоже от югов не отказалась. Сам-то как, не мёрзнешь? —  ёжусь и переступаю с ноги на ногу, пытаясь согреться.

— Ни разочку, — фонарь качает головой. —  Оно меня переполняет… тепло. От земли и до самого верха, так, что жилы распирает. Знаешь, иногда кажется, что ещё немного — и я взлечу, как гусь или ракета. Ты видела ракету?

— Нет.

— Жа-а-аль… — разочарованно дребезжит фонарь.

Он смотрит в сереющее небо. Лампочка перестаёт дёргаться и заливается тихим мечтательным светом.

— А самолёты? — он снова поворачивается ко мне. — Я так за них волнуюсь!

— За самолёты?

— Ну д-да! — столб почти топает ногой, сокрушаясь что я не поспеваю за его мыслью. — Ты видела, какое небо, а? Глянь! — вслед за ним я поднимаю голову и часто моргаю, спасаясь от липкой мороси.

— Бр-р! — в глазах пестрят тонкие чёрточки дождинок.

— Д-да! И я о том же! Там хмарь непроглядная! А им через неё лететь… Кто самолётам дорогу подсветит?

— У них мощные фары, — замечаю я.

— У этих тоже фары, — столб кивает на проползающий мимо автобус. — Но и мы им зачем-то нужны.

— Не поспоришь, — пожимаю плечами.

— Так ты видела самолёты?

— Конечно! И даже летала пару раз.

— Даже летала!

Клянусь, фонарь подпрыгивает! Он снова нетерпеливо моргает, и моя тень, подхватывая его настрой, пляшет в жёлтом свете. — Л-летала!

Он пропевает это «летала», будто все фонарные столбы только и живут мыслями о полёте. Будто они вылупляются из яиц, растут и оперяются, ни на миг не сомневаясь, что однажды шагнут из гнезда и взлетят.

Он зажмуривается перед тем, как вспыхнуть ярче. Вы когда-нибудь видели улыбающийся фонарь? Нет, не рисуйте в воображении глупый смайлик на лампе. Он улыбается всем телом, начиная от толстой ноги, переходящей в тонкий торс и ещё более тонкую шею, и заканчивая стеклянным лицом. Оно сияет тёплым матовым светом, и я ловлю себя на том, что тоже наполняюсь чем-то таким распирающим и летучим.

— Л-летала…

Я прикрываю глаза и представляю, как взмываю в небо, словно гусь или ракета.

Наши мечтания грубо прерывают.

— Тьфу ты, гадство какое! — щуплый мужчина в куртке с надписью «электросети» плюёт под ноги и от души пинает столб.

— Эй, вы чего!? — кричим мы хором. Нас обескураживает такое поведение.

— Только вчера проводку латал!  Давно пора отключить его от сети, — бурчит электрик, помечая что-то в отсыревшем блокноте, — и на лом сдать! А сюда нормальный фонарь поставить вместо этого старья припадочного!

Ругаясь себе под нос, мужчина уходит, а я спешно оглядываюсь в поисках собственной тени. Фонарь не светится.

— Эй, ну слушай… Он же не в правду, — глажу столб. Пальцы спотыкаются о неаккуратные подтёки и ломкие чешуйки отслоившейся краски. Сильно пахнет ржавчиной. — Никто тебя не сдаст…— слова спотыкаются вслед за пальцами, — на лом.

Тяжёлый вздох отзывается дрожью в ладони.

— Эй, ну скажи хоть что-нибудь. — Я вглядываюсь в стеклянное лицо. — Эй…

— Да что тут говорить… — он ещё больше сереет и сжимается, насколько может посереть и сжаться фонарь.

— Я не правильный. Я тут не нужен.

— Ты… необычный. Ты нужен самолётам!

— Самолётам? — что-то отзывается в полой глубине.

— Да! Самолётам! Куда им без тебя? Может, они и летают ещё только потому, что есть ты. Может, ты их маяк! Представь, что будет, если ты перестанешь светить? А? Что будет?!

Я похлопываю по столбу и вместе с пустым железным гулом слышу плотный загорающийся интерес.

— Д-да… — задумчиво тянет фонарь. — Самолётам…

В нём нарастает звонкая вибрация. Чувствую под пальцами тепло. Свет над головой мигает с новой силой, и моя тень бросается в неудержимый пляс.

— Д-да! Я нужен самолётам!

Столб греется и гудит. Я смеюсь, и он начинает смеяться со мной. Мы заходимся в хохоте долго – долго. «Ха-ха-ха, — трясётся столб, — га-га-га». Когда мы выдыхаем последние смешинки, тишина оказывается такой же плотной, как и воздух за пределами нашего солнечного кокона.

— Н-ну, я полетел? — немного виновато просит он.

— Лети, — немного грустно разрешаю я. А потом исправляюсь. — Нет! Не так… Л-лети!

Я раскидываю руки:

— Л-лети!

Он расправляет серые с ржавыми пёрышками крылья. Подпрыгивает на несколько метров вверх, приземляется и снова отталкивается. Провода, что держали в сети, с треском отрываются, но свет не только не гаснет, а разгорается ярче. Фонарь скачет по дороге, петляет между машин. С каждым разом он подлетает выше и выше.

Купол света прорезает плотные тучи, в которых немудрено заблудиться не только клину гусей, но и самолёту. Что ж, я уверена: ни за тех, ни за других теперь можно не волноваться.


Про веснушки зимы

Жила-была Зима. Вся такая белая, морозная серьёзная дама. И даже немного лютая. Придёт она, бывало, в какую-нибудь климатическую зону и давай там студить. Как начнёт снегом мести, как станет ветром завывать, как задрожит морозным маревом – и видят все, что Зима пришла. И это вам не шутки, это уже серьёзно, потому что Зима – дама серьёзная. А Зиме только это и надо: пусть все видят, какая она солидная.

Но это всё внешне. А внутри Зима была романтиком. Иногда наметёт она, навоет, настудит, да и передышку себе даст. Чайку заварит, шарлотку испечёт и присядет на креслице с книжкой романтического содержания. Сказки она страсть как любит! Особенно те, что со счастливым концом.

Бывает, так растрогает Зиму какой-нибудь рассказ, что она аж прослезится. Тогда оттепель начинается и капель. Спохватится Зима: что ж это я, дама серьёзная, солидная, чувства на показ выставляю?! И снова студит, снегом завивает, дороги заметает.

Как подустанет – тучки на небе разойдутся и Солнышко выглянет.А Зима так его любит! (Ну а кто ж Солнышко-то не любит?) Улыбнётся, лицо лучам подставит, загорает.

И Солнышко Зиму любит. Солнце, оно такое – всех любит.

Улыбается Солнышко Зиме, а Зима Солнышку. Иногда вместе чай с шарлоткой пьют, книжки читают. Тут следует помнить, что тот, на кого Солнышко долго светит, непременно обзаводится веснушками. Вот и у Зимы веснушки на носу и щеках высыпают. Хотя считается, что серьёзным дамам не солидно иметь веснушки, а солидно иметь «аристократическую бледность».

Зима как глянется в зеркало на замороженном озере, как ахнет: «Что же это обо мне подумают?» Попудрит нос и щёчки метелью и просит Солнышко «Глянь-ка, белое ли у меня теперь лицо?». Солнышко на Зиму посмотрит – и веснушки тут как тут: блёстками на снегу заискрятся. Да так это красиво, что глаз не отвести!

Конечно, все знают, что не такая уж Зима и лютая, какой выглядеть хочет. А очень она белая и пушистая. Вот и любят люди и звери Зимушку, не смотря на все её капризы. Как же её, красавицу, не любить-то?

А в это время где-то в другой климатической зоне живёт Весна… с зимушками на носу и щеках.


Про морскую барашку

Жила-была Барашка. Не совсем обычная барашка, не из тех, что живут на лугу и кушают травку, а из тех, что по морю плавают. Морская барашка.

Выглядела она почти также, как и все привычные нам барашки, только шёрстка её была из морской пены и кушала она не травку, а морскую капусту. И если бы кто-то захотел лизнуть нашу Барашку, то почувствовал бы солёный привкус на языке. Но, конечно же, никто Барашку не лизал.

Жила Барашка в море вместе с другими морскими барашками. Беззаботно и весело проводили они своё время: то носились наперегонки по волнам, то выпрыгивали из воды навстречу ветру и тут же ныряли обратно, то выскакивали на берег, соревнуясь, кто пробежит по суше дальше других. Как раз с одной из таких игр и началось приключение нашей Барашки.

Она резво выпрыгнула из волны на пляж и что есть мочи побежала вперёд по мокрому песку, обгоняя своих подружек. Барашка так увлеклась, что даже не заметила, как оказалась дальше всех. Пенные подружки, журча смехом, поскакали назад в море, а она осталась на берегу.

Под Барашкиными копытцами зашелестел горячий песок. Прислушиваясь к совершенно новому и непривычному для себя ощущению сухости, Барашка сделала шаг, другой. Всё было так необычно и интересно, что она решила не возвращаться пока домой и побольше познакомится с сухим и тёплым миром.

Сначала Барашка ступала по песку, потом она вышла на гальку. В море камушки были гладкие и скользкие – их шлифовали волны, а тут, на суше, они кололись и щекотали копытца. Смеясь от щекотки, Барашка проскакала по камушкам и очутилась на лугу. Травка под ногами оказалась нежной и приятной наощупь. К тому же она была влажной, что очень понравилось морской Барашке.

На лугу гуляли обычные барашки с совершенно сухой шёрсткой. Заметив нашу, морскую, они подошли к ней знакомиться.

– Здравствуйте! – Вежливо поздоровалась с сухопутными барашками Барашка морская.

– Здравствуй! – Ответили они. – Ты, как мы видим, нездешняя. Не изволишь ли с нами пообедать?

– Большое спасибо за предложение, — сказала Барашка, — я как раз проголодалась.

И все они стали жевать луговую травку. Та оказалась непривычно сладкой для морской Барашки, но ей понравилось. Морская Барашка пригласила барашек сухопутных к себе в гости попробовать солёную морскую капусту, и они договорились на воскресенье.

После обеда все решили поразмяться. Барашки весело побежали по лугу. Луг поднимался в гору и, вскоре сухие барашки устали, а морская легко скакала всё выше и выше, потому что она была лёгкой, как пена. В конце концов, она оказалась на самом верху горы.

Вдруг кто-то окликнул Барашку сверху. Она задрала нос к небу и увидела облачка-барашки. Завитушки их шёрстки были совсем невесомым. Казалось, если дотронешься до них рукой, то ничего не ощутишь.

– Привет! – сказали облачные барашки Барашке морской, пролетая у неё над головой.

– Здравствуйте! – крикнула им Барашка. – Почему вы так быстро летите? Подождите, давайте пообщаемся!

– Мы не можем подождать, — отозвались ей в ответ барашки-облачка, – мы слишком лёгкие и нас несёт ветер. Лучше уж ты догоняй нас!

– Но как? – растерялась морская Барашка.

– Просто стань паром, и ветер сам подхватит тебя.

– Я не знаю, как стать паром.

Облачные барашки засмеялись:

– Но ты ведь уже испаряешься! Как только ты вышла на сушу, твоя шёрстка стала делаться всё легче и легче – это солнышко и ветер сушили её, превращая воду в пар. Ещё немного, и ты станешь облачком, как и мы. Догоняй! – весело крикнули облачка-барашки и полетели дальше.

А Барашка морская прислушалась к своим ощущениям и действительно заметила, что становится совсем лёгкой, почти невесомой. Вскоре она стала белым и пушистым облачком пара. Ветер поднял её и понёс вслед остальным облачным барашкам. Барашка радовалась лёгкости и полёту. С высоты Барашка помахала своим сухопутным друзьям, гулявшим по лугу далеко внизу, и они помахали ей в ответ.

Барашка летала до самого вечера, но время близилось к ужину – она уже успела проголодаться снова и к тому же немного замёрзла. Вечерний воздух стал холодным и тяжёлым. Барашка тоже начала тяжелеть. Её шёрстка набухла влагой, и в конце концов, попрощавшись с другими барашками, она стекла дождиком в родное море и снова сделалась морской Барашкой.

Ох и насыщенный же день выдался у неё! Морская Барашка успела побегать по земле, испариться облачком, полетать по небу и пролиться дождиком. Она дала себе слово обязательно повторить своё приключение ещё раз, а то и не один! Но сначала Барашка как следует отдохнёт и подготовится к приёму гостей. Вы ведь не забыли, что в воскресенье к ней планируют прийти сухопутные барашки? Нужно собрать побольше морской капусты!

 

Про Контродила и того, что с хвостом

Злой контролёр ходил по автобусам. Он был настолько злой, что походил на крокоодила. И поэтому все его называли «контродил» — это такая помесь контролёра и крокодила.

Подойдёт такой к пассажиру и как рявкнет:

— Ваш билетик!

И тот трясущейся рукой протягивает ему маленькую бумажку.

— М-м-м-мой…

А Контрадил берёт бумажку, смотрит на неё и рвёт. Отдаёт клочки пассажиру и к следующему:

— Ваш билетик!

И все ему суют свои бумажки. Ну почти все. Есть такие, что с длинными белыми ушами и короткими пушистыми хвостиками. Они, едва увидев Контрадила, подхватывают свои пакетики и сумки и – шурх! – с автобуса.

Ох, как Контродил на таких злится! Он итак, сам по себе, не очень-то и приятный тип, а при виде хвостатых вообще злющим – презлющим становится. Как начинает ногами топать и зубами щёлкать, билетики рвать и метать. Догнать их пытается.

И очень не везёт тем, кого поймает. Схватит за шкирку хвостатого и трясёт над землёй.

— А ну дай мне твой билетик! – Рычит. – Билетик, я сказал!

Если хвостатый бумажку заветную откуда-нибудь не достанет (И где ж она поделась? Я же точно покупал! Наверное, в другом кармане. Или нет, в этом! А может вообще выпала?), то тогда ему уж точно несдобровать. Контрадил его тогда из автобуса выволакивает и… Что дальше никто не знает. Ну уж точно ничего хорошего хвостатому не светит.

И вот однажды заходит Контродил в автобус, а там хвостатый. И не убегает, как все такие же, а сидит и мило улыбается.

Подходит, значит, Контродил к хвостатому, склоняется над ним, зубы свои острые оскаливает и с издёвкой так спрашивает:

— Ваш билетик?

А тот, что с хвостом ему:

— А ваш?

Контродил так и осёкся. Ну откуда? Откуда этот с хвостом мог узнать?! От удивления у злого Контродила аж ноги подкосились.

А тот, что с хвостом, рюкзак свой с соседнего кресла быстренько убрал, рукой пыль смахнул, «Присаживайтесь!» — говорит. И Контродил на кресло оседает. «Ну откуда, — думает, — хвостатый этот тайну его страшную узнал?»

— Нету у меня билетика. – Хрипя выдавливает Контродил.

— Ой, незадача – то какая! – Качает головой хвостатый. – Подождите. Я сейчас!

Встаёт со своего места и куда-то бежит. Контродил его только взглядом провожает. Знает, что догонять надо, но так тоскливо на душе стало, что ну его! Пусть бежит.

А тоскливо Контродилу потому что этот, ну тот, что с хвостом, самую горькую тайну его разгадал. Нету у Контродила своего билетика. И не было никогда. Потому он и злой такой. Потому ходит по автобусам и на всех рявкает. И билетики у всех забирает. И рвёт их потому что завидно. Потому что у этих есть, а у него нету.

Заплакал Контродил горючими контродильими слезами. А тут, тот, что с хвостом возвращается.

— На тебе. – Билетик протягивает.

— У-у-у! – Взвывает Контродил. Вскакивает и в ярости в клочки билет хвостатого рвёт. И ногой ещё по тем клочкам потоптался.

— Вот и хорошо! – Говорит хвостатый. – А это тебе. – Протягивает Контродилу ещё один билетик. – Ты его только не рви. Пусть твоим будет.

— М-м-м-мне?… – Удивляется Контродил. – М-м-м-мой?

— Твой – твой! – Подтверждает тот, что с хвостом. И улыбается Контродилу так по хорошему.

И Контродил сам, не замечая того, в улыбке расплывается. Оскал у него страшный, конечно, а улыбка ничего – красивая.

А тот, что с хвостом ещё и шарик воздушный из рюкзака достал, надул и тоже Контродилу протягивает.

— А это для чего? – Совсем уж шёпотом спрашивает Контродил.

— А это так просто. Чтобы хорошо было.

Ох, как хорошо Контродилу стало! Никогда ещё ему так хорошо не делалось.

— Спасибо! – Говорит. Прижимает руки к сердцу — в одной руке билетик, в другой шарик воздушный — и выходит из автобуса.

Тот, что с хвостом ему вслед рукой машет. И улыбается. Хорошо так улыбается.

Говорят, с тех пор Контродил совсем изменился. Теперь в автобус когда заходит, не рявкает ни на кого и не рычит. Подходит к пассажирам и просит:

— Ваш билетик, пожалуйста!

И ему дают. Он разглядывает внимательно, а потом предлагает:

— А у меня тоже есть. Хотите посмотреть? – И показывает свой. Тот, что ему хвостатый когда-то подарил.

Контродил очень горд своим билетиком. Он знает, что у него билетик самый лучший. А чтобы уж наверняка никто в этом не сомневался, он чужие билетики немножко надрывает. Чуть-чуть совсем, не в клочки, только чтобы все видели, что Контродилов билетик – целый – самый лучший и красивый!

А ещё говорят, будто носит с собой Контродил всё время шарик воздушный.


Когда Небо было маленьким

Когда Небо было маленьким, никто ещё не селился на планете Земля. Ни птицы, ни букашки, ни люди. Даже трава там не росла. Только тёмный солёный океан стелился по низу, да острые серые скалы возвышались над ним. Жили на планете лишь маленькое Небо и большой Космос.

Маленькому Небу было скучновато – играть-то не с кем. Иногда, конечно, большой Космос развлекал Небо беседами – да всё какими-то взрослыми и философскими.

— Как думаешь, — спрашивал, присев на одну из серых скал, большой Космос у маленького Неба, — где кончается всё?

— Что всё? – не понимало Небо.

— Всё. Просто всё, – отвечал Космос. – Я такой огромный, что не знаю даже, где кончаюсь я сам. Но что-то же ещё должно быть кроме меня. Что это? И где оно заканчивается? Сколько места занимает ВСЁ?

Маленькое Небо только жмурилось и трясло головой в недоумении. Оно не могло понять мыслей большого Космоса, оно было ещё слишком маленьким.

Небо бегало по голой земле, купалось в солёном море и лазило по острым скалам. Это были понятные для него развлечения. А думать про то, что такое ВСЁ и где оно кончается, Небу и на ум не приходило. Такие большие мысли пока не умещались в его маленькой голове.

Однажды осенью Небо купалось в море. Конечно, купаться осенью, особенно поздней, не самая лучшая идея — так ведь можно и простудиться.  Но разве маленькие думают о таких мелочах? Маленькое Небо весь день плескалось в пенных барашках холодного осеннего моря, ему было весело, и за игрой Небо даже не заметило, как покрылось мурашками и посинело от холода.

А назавтра Небо заболело. Его била дрожь и першило в горле.

— Ох, какое горячее! – воскликнул большой Космос, приложив свою руку ко лбу маленького Неба. — Да у тебя, дружок, температура!

— Аааапчхи! – сказало маленькое Небо.

— Будь здоров! – откликнулся Космос. – Расти большой!

По-хорошему надо было бы заварить больному травяного чая и накормить его малиновым вареньем, но Земля была безжизненна и ни лечебных трав, ни малины на ней пока ещё не росло.

Большой Космос взял малыша Небо на руки и, укрыв шершавым звёздным пледом, стал его укачивать. Он клал ему на горячий лоб, холодную мокрую тряпочку, чтобы сбить температуру. Любовь и забота старого Космоса помогли малышу Небу поправится, и вскоре оно вновь встало на ноги.

Температуру удалось сбить, горло больше не болело, но остался насморк, и от этого насморка Небо постоянно чихало.

Прочихало Небо всю долгую зиму. На каждый чих малыша Космос отзывался: «Будь здоров! Расти большой!»

Небо здоровело и росло. За зимой пришла весна. С наступлением тепла Небо наконец-то вылечилось от насморка и перестало чихать. Но к этому времени от пожеланий Космоса маленькое Небо выросло. Оно стало большим. Не таким бесконечным как Космос, конечно, но достаточного роста, чтобы занять собою всю безжизненную планету.

Небо подтянулось и окрепло. Космос не переставал любоваться своим маленьким другом. Любовались им и земля, и горы, и море. Под таким красивым и здоровым Небом как не зацвести? Безжизненная земля покрылась цветами и лесами, море украсилось водорослями, горы покрыли свои подножия травой, а на острые серые головы надели пушистые белые шапки снега (наверное, чтоб не простудиться, ведь наверху холодно). Вскоре на планете завелись рыбки, птицы, букашки и люди. Всем хочется жить под красавцем Небом. А Небу больше никогда не будет одиноко — ведь столько друзей и соседей вокруг!

Но и про старого друга Космоса оно не забывает. Ночами Космос спускается на Землю и ведёт с юным Небом длинные беседы. Небу философские размышления Космоса даже стали немного понятнее. Теперь ему и самому интересно разобраться, что такое ВСЁ и где оно кончается. Когда-нибудь Небо обязательно это узнает!

Как слон над городом летал

Слон был тяжёл на подъём, настоящий домосед. Собственный вольер и тёплая еда три раза в день — что ещё нужно для счастья? Он не понимал суетливых воробьёв, готовых сорваться с насиженного места и полететь куда глаза глядят только потому, что им стало скучно. Впрочем, и не осуждал: пусть каждый живёт, как ему хочется, а слону и тут хорошо.

Жизнь слона была предсказуема и спокойна. Утром зарядка и завтрак, в обед суп и сладкая дремота, вечером ужин и разговоры о том о сём с мартышками.

Сегодня же всё пошло наперекосяк. Зарядка была, завтрак был, а дальше…

Связка разноцветных шаров отвязалась от штанги и взмыла в воздух как раз рядом с вольером слона. Тот, решив помочь торговцу, схватил ускользающий шнурок хоботом. Слон был большой, но и шариков оказалось немало.

Тем, кто проходил в то утро рядом, довелось увидеть взмывающего в воздух слона.

Копыта чиркнули по пикам ограждения, и вольер стал стремительно отдаляться. Его родной, любимый, уютный вольер!

— Не хочу! Не хочу! — кричал слон. — Отпустите меня!

Он беспомощно перебирал ногами в воздухе. От высоты кружилась голова. Слон зажмурился, чтобы не умереть от страха. Ему даже показалось, что всё не взаправду: сейчас он проснётся и поймёт, что видел кошмарный сон. Но, приоткрыв один глаз, слон убедился в полной кошмарности ситуации. Кошмарная высота, дом кошмарно далеко, облака кошмарно близко, а шаров кошмарно много. Бедняга зарыдал.

— Эй, слоновья тучка, хватит капать! На засуху вроде не жалуемся! — весёлый голосок раздался над самым ухом.

Слон затих и оглянулся. Рядом с ним летел маленький всклокоченный воробушек.

— Помоги! — взмолился слон. — Я хочу домой!

— А я хочу быть птеродактилем!  Что ты мне прикажешь делать? Подхватить тебя лапками и донести до зоопарка?

— Придумай что-нибудь!

— Ну, хочешь шарики полопаю? Сам долетишь?

— Нет! — слон сильнее сжал верёвку.

— Тогда расслабься и наслаждайся полётом! Глянь, какая красотища под нами!

Слон крепче зажмурился и замотал головой.

— Такая большая и трусливая тучка! — поддразнивал воробей. — Расскажу мартышкам, то-то смеху будет!

Слон не хотел, чтобы его выставили перед мартышками трусом. Им только повод дай — ославят на весь зоопарк!

Он снова неуверенно приоткрыл один глаз, потом другой. Земля казалась такой далёкой и такой… красивой!

Под слоном медленно проплывали дома и дороги, парки и пруды, мосты и небоскрёбы. Над слоном летели облака. Первый раз в жизни он видел их так близко.

— Ну как тебе? — спросил воробей.

— Невероятно!

Ему всё ещё хотелось домой. «Но ради такой красоты, — подумал слон, — можно и задержаться немного».

Внезапно небо почернело от крыльев.

— Каррр! Каррр! Что это тут такое? Сло-о-он? На шара-а-ах? Вот забава! Каррр! — смеялись вороны. — А сам лететь сможешь?

«Бум!» — раздалось у слона над головой. А потом ещё «бух» и «бах» — острые серые клювы били по шарам.

— Это наше небо! Проваливай отсюда!

Несколько десятков шаров повисли безжизненными тряпочками, и слон стал снижаться.

«Бум! Бух! Бах!» — Вороны не останавливались.

— Эй, вы! Оставьте его в покое! —воробушек отважно бросился на хулиганок.

— Это ещё что за мелюзга!

Шары перестали лопаться, и слон облегчённо выдохнул. Но радость его была недолгой.

— Ой, тучка, спасай! — закричал воробей.

Злые вороны атаковали птичку. Воробушек едва уворачивался от больших крыльев, острых когтей и мощных клювов.

— Кыш! Кыш! — закричал слон, но вороны не обращали на него внимания. Он изловчился и толкнул одну из птиц копытом. Та закувыркалась в воздухе.

«Бум! Бух! Бах!» — снова раздалось над головой.

— Будешь знать, как вмешиваться в наши дела!

Слон посмотрел под ноги — земля была всё ближе. Потом он нашёл взглядом воробья. Тот ослабел и отбивался из последних сил.

Тогда слон закричал: — Глупые курицы! Общипанные утки! У вас мозгов — как у цыплят!

Оскорблённые вороны всей стаей налетели на шары, и побитый воробушек смог от них улизнуть.

Слон стремительно снижался. Оставшихся шариков хватило бы для более-менее мягкой посадки, но тут случилось то, что вынудило его разжать хобот и отпустить верёвку: слабый воробушек не удержался на дрожащих крыльях и камнем полетел вниз. Слон успел поймать друга, но шары разлетелись в разные стороны.

Тем, кто гулял в тот день рядом, довелось увидеть, как с неба падает слон.

Он бы свалился с грохотом, упади чуть-чуть левее. Или с треском — чуть-чуть правее. Но слону повезло. Под ним была мыльная фабрика, и упал он ровненько в огромный чан с жидким мылом.

Слон изо всех сил барахтался, стараясь удержаться на плаву, но всё равно неминуемо шёл ко дну. Только хобот, с зажатым в нём воробушком, торчал над мыльным озером. И тогда слон начал пить. Он пил и пил жидкое мыло, пока чан не опустел.

Директор мыльной фабрики позвонил директору зоопарка, и тот незамедлительно приехал. Доставать слона из чана пришлось подъёмным краном. А для того, чтобы доставить бедолагу домой, понадобился огромный грузовик.

Слон сидел в прицепе и глазел по сторонам. Все эти улицы и дома, парки и мосты он видел с неба. И вот что странно: во многих местах слону захотелось побывать и изучить их поближе. А может быть, даже наведать новые, совсем незнакомые города и страны.

— Я был бы не против полетать снова! — неожиданно для самого себя сказал он воробью.

— Ещё полетаем, тучка! Вот только крылья отдохнут… — воробушек сидел на голове у слона, лететь сам он пока не мог.

— Станешь птеродактилем и поднимешь меня в небо? — засмеялся слон.

— А почему бы и нет! — подмигнул воробей.

Конечно, воробушек не превратился в птеродактиля. Такого не бывает! Но случилось кое-что другое.

Однажды вечером, когда слон в тридцать третий раз рассказал мартышкам о своём приключении, а воробей в сотый раз подтвердил, что всё так и было, подул сильный ветер. Облако пыли окружило слона, и он оглушительно чихнул. Из хобота начали вылетать мыльные пузыри. Слон чихнул ещё раз и ещё…

Слон был большой, но и мыльных пузырей оказалось немало! Тем, кто гулял в тот вечер рядом, довелось увидеть начало ещё одного приключения.

 

Про Мышонка и Галактику

Была ясная летняя ночь. Маленький серый мышонок сидел на балконе старого дома и смотрел в небо. Дом был скрипучий, а небо звонкое. Оно звенело бессчётным количеством звёзд и звёздочек. Со всех концов неба звёзды, кометы, планеты и астероиды стягивались к его центру и там, прямо над головой маленького серого мышонка, закручивались в огромную спираль галактики.

Мышонок смотрел на галактику и думал: «Ну до чего же она большущая! Вот я сижу на балконе небольшого дома, который стоит на одной из улиц большого города, а город этот является всего лишь маленькой частью огромной планеты. А таких планет в галактике тысяча! Сколько же мышат может вместить в себе галактика? Миллион? Нет! Десять миллионов. Или даже десять миллионов миллиардов. Что значит один маленький серый мышонок для такой неисчислимой галактики?»

А огромная, размером с десять миллионов миллиардов серых мышат, Галактика смотрела из космоса вниз на синий шарик планеты и на одного маленького серого мышонка, сидящего на балконе старого скрипучего дома.

— Почему ты не спишь, малыш? – спросила мышонка Галактика.

— Я думаю, — ответил Мышонок.

— О чём?

— О том, какая ты большая и какой я маленький. Это так невообразимо!

— Я тебя понимаю, — ответила Галактика. – Ко мне тоже иногда приходят такие мысли, когда я всматриваюсь в даль космоса.

— Это как? – удивился Мышонок.

— Представь себе самую маленькую песчинку на самой маленькой планете.

Мышонок задумался.

— Это как самый кончик моего хвоста?

— Это меньше, чем самый кончик твоего хвоста, Мышонок.  Такой маленькой я чувствую себя, когда смотрю в бесконечный космос. Одна песчинка – галактика среди множества других песчинок – галактик.

— Это тяжело вообразить, — сказал Мышонок, — у меня кружится голова, когда я пытаюсь представить себе безразмерность космоса. Ты говоришь, что ты лишь песчинка, но  для меня твой размер невоображаемый. Галактика, ты занимаешь собой всё небо и даже больше, разве есть тебе дело до маленького серого мышонка?

— Конечно, — Галактика ласково улыбнулась, — мне есть дело до каждого маленького мышонка, живущего на любой из моих планет.

— Но ты такая огромная, а я такой маленький.

— И что же? Мне интересно с тобой, Мышонок.

Галактика потянулась, как шерсть взъерошив все свои звёзды и звёздочки, и, мурлыкнув от удовольствия, снова обратилась к Мышонку.

— Пожалуйста, если тебе не сложно, расскажи мне что-нибудь интересное.

И Мышонок стал рассказывать. Он говорил Галактике про лето и ромашки, про тёплый ливень, про малиновый чай, про скрипучую лестницу в старом доме, про запах книг и разогретого за день асфальта, жадно глотающего первые капли дождя. И ещё много про что.

Маленький серый мышонок говорил и говорил, а невообразимо огромная, размером с десять миллионов миллиардов мышат, Галактика тихо мурлыкала, уютно свернувшись клубочком на самом кончике его хвоста.


Про Окно, которое смотрело в космос

Жило-было необычное окно. Мечтательное и немного капризное. В то время, как все окна большого двенадцатиэтажного дома смотрели куда им положено — на двор, парк и улицу, — это окно смотрело в космос.

Окно было романтиком. Зачем, думало оно, смотреть на такие обыденные вещи, как дороги, машины и качели, если можно смотреть на звёзды? Такой жизненной философией оно руководствовалось.

У хозяйки окна тёти Маши была другая жизненная философия. Возвращаясь с работы, тётя Маша предвкушала, как, усевшись с чашечкой кофе у окна, она будет проникаться жизнью двора, но окно тёти Маши было весьма своенравным и капризным, и вместо жизни двора тёте Маше приходилось проникаться жизнью космоса. Вместо того, чтобы смотреть на то, как тётя Света развешивает бельё, куда дядя Паша паркует машину, где гуляют внуки бабы Глаши и кто лузгает семечки возле подъезда, она была вынуждена смотреть на далёкие планеты, блуждающие кометы, чёрные дыры и взрывы сверхновых звёзд.

Тётя Маша пыталась спорить с окном, но разве окно переспоришь?  Она покупала самые разные средства для мытья окон. Стёкла блестели, но ни мистер Пропер, ни мистер Мускул не были способны справится с чернотой космоса за ними. Тогда тётя Маша в раздражении принималась отдраивать звёзды, до которых могла дотянуться. Звёзды начинали сиять с утроенной силой, но хозяйка только мрачнела.

Тётя Маша приводила в пример своему окну воспитанные соседские окна.

— Вот у Светланы Викторовны, — говорила тётя Маша, — окно смотрит на остановку, а у Сергея с 12-й квартиры – на куст сирени.

— И что, — отвечало Окно, — тебе интересно пялится на троллейбусы и кусты?

— А почему и нет? — оправдывалась тётя Маша. – Вовсе не обязательно смотреть прямо на дорогу. На сирень хотя бы. Она скоро начнёт цвести. Знаешь, как это красиво? А как пахнет!

Окно только фыркало и отворачивалось.

Но всё же Окну не было чуждо сочувствие, и, однажды, придя домой с работы, тётя Маша ахнула: за её окном разворачивалась неимоверной красоты сиреневая галактика.

— Разве она хуже куста сирени? – спросило Окно.

— Она прекрасна! – отвечала тётя Маша. — Только жаль, что не пахнет.

— Ну тебе не угодишь, -ворчливо скрипнуло Окно.

Тётя Маша заварила себе кофе и, усевшись у окна, стала разглядывать галактику. Огромное и лёгкое, как сахарная вата, сиреневое облако с вкраплением золотых, серебряных и синих звёздочек. Галактика медленно и степенно кружилась, закручивалась по спирали.

Невдалеке от неё пролетала ракета. Тётя Маша помахала рукой. Экипаж межзвёздного корабля, заметив в космосе окно и тётю Машу, решил подлететь поближе. На небольшом расстоянии от окна ракета остановилась, и из неё, одетый в толстый белый скафандр, выбрался космонавт.  Ракета не хотела стоять на месте и, как непривязанная лодка на воде, норовила уплыть подальше. Тётя Маша сбегала в ванну и сняла со стены бельевой шнур, на котором сохли постиранные вещи. Один конец шнура она привязала к ножке стола, что стоял рядом с окном, а другой бросила космонавту. Тот поймал шнур и завязал узел на ракете. Теперь она надёжно держалась и не могла улететь далеко.

Космонавт подплыл к окну и взялся руками за подоконник. Тётя Маша распахнула раму шире и, протянув космонавту руку, помогла ему забраться внутрь. Оказавшись в комнате, космонавт снял свой огромный круглый шлем и глубоко вдохнул.

— Свежий земной воздух. Какая прелесть!

Потом, пошатнувшись, схватился за стену. Тётя Маша подвинула ему стул и предложила пообедать. Космонавт благодарно кивнул. И в один момент съел полную миску борща. Тётя Маша предложила ему добавки.

— Я уже несколько месяцев в космосе и успел отвыкнуть от чистого воздуха, борща и гравитации, – говорил космонавт, справившись со второй миской. – Меня зовут Михаил Юрьевич.

— А я Маша, — сказала тётя Маша и налила космонавту Мише чашечку кофе. – Чем вы занимаетесь в космосе?

Михаил Юрьевич с блаженством отхлебнул кофе из маленькой ажурной чашечки и ответил:

— Я вместе с другими астронавтами исследую космос.  Хочу разобраться как устроена Вселенная, изучаю взаимодействие звёзд и планет, рассчитываю траекторию движения комет и астероидов, наблюдаю за чёрными дырами. Я учёный и могу объяснить, как что устроено в нашей Солнечной Системе.  Правда вот, открытое окно среди открытого космоса, я пока ещё ни разу не встречал. Это как-то не по-научному. Не должно окно обычной городской многоэтажки смотреть в космос.

— Не должно, – согласилась тётя Маша и погрозила окну кулаком. – Оно у меня вообще странное.

Окно лишь фыркнуло в ответ.

Тётя Маша и Михаил Юрьевич ещё немного пообщались, и космонавт стал собираться назад в свою ракету.

— Возьмите с собой борщ, – тётя Маша протянула космонавту Мише кастрюлю. – Угостите остальной экипаж.

— Не могу, к сожалению, — развёл руками тот. – Мы на корабле едим только из тюбиков. Если я в условиях невесомости открою кастрюлю, то борщ разлетится по всей ракете и будет там плавать, пока мы не вернёмся на землю. За это время он, наверное, уже испортится. Но спасибо большое за заботу!

— Залетайте в гости ещё! – предложила тётя Маша. Она протёрла шлем Михаила Юрьевича средством для мытья окон.

— Обязательно загляну к вам завтра!

Космонавт Миша надел шлем, встал на подоконник и нырнул с него прямо в космос. Подплыв к ракете, он отвязал бельевой шнур и, забравшись внутрь, помахал тёте Маше из иллюминатора.

Тётя Маша ещё долго махала рукой вслед удаляющейся ракете.

А наследующий день космонавт Миша прилетел снова. Как и вчера, он привязал к ракете болтающийся из окна бельевой шнур и забрался в открытое окно.

— Мои друзья астронавты попросили меня купить свежую газету. Им очень хочется знать, что происходит на земле, пока мы плаваем в космосе.

Тётя Маша рассказала космонавту Мише как найти газетный киоск и, пока он ходил за газетой, напекла блинов. За чаем и блинами они снова много говорили.  Михаил Юрьевич рассказывал тёте Маше про чёрные дыры и теорию относительности, а тётя Маша говорила про свою работу в районной поликлинике и про то, что у тёти Светы недавно украли простыню, сушившуюся во дворе на турнике.

После прощания с космонавтом Мишей, тётя Маша сбегала в магазин и купила десять тюбиков зубной пасты. Дома она выдавила всю зубную пасту в раковину, а в освободившиеся тюбики налила борщ.

Когда следующим вечером космонавт Миша принёс тюбики с борщом на корабль, его друзья астронавты были очень счастливы. Они давно не ели обычной земной пищи, и, хоть у борща был лёгкий привкус зубной пасты, астронавты в один голос утверждали, что это, безусловно, самый вкусный борщ в их жизни. Они благодарили тётю Машу и просили в следующий раз передать им в тюбиках щи и тушёные баклажаны.

Тётя Маша и космонавт Миша встречались каждый вечер. Они пили кофе с пирогами, ели разные вкусности, приготовленные тётей Машей (она даже купила себе большую поварскую книгу, чтобы каждый день готовить что-нибудь новенькое) и много-много разговаривали, глядя в окно.

Окно в их разговоры особо не вникало. Оно смотрело в космос и думало о своём.

Однажды вечером космонавт Миша сказал тёте Маше, что это последняя их встреча, так как завтра ракета должна лететь на родную Землю. В эту встречу они почти не говорили, но много держались за руки. Окно вздыхало.

Днём позже тётя Маша смотрела по телевизору как приземляется на далёкий космодром знакомая ракета, как из неё выходит знакомый космонавт Михаил Юрьевич и так по-знакомому машет рукой. Тётя Маша тоже помахала рукой, но телевизор у неё был не в пример воспитанней окна и показывал лишь то, что ему было положено. Естественно, её приветствия космонавт Миша не видел.

Тётя Маша, как и прежде, возвращалась домой с работы, садилась у окна пить кофе, смотрела в космос и вздыхала. Она больше не спорила с окном. Сирень отцветала.

Однажды, придя домой, тётя Маша заметила, что что-то не так. Она ещё не поняла, что именно. Стала разглядывать квартиру: стол, стул, холодильник — всё на своих местах, из окна свисает забытый бельевой шнур, за окном светит солнце, играют дети и ездят троллейбусы.

Стоп! Тётя Маша, осознав, что именно не так, бросилась к окну.

— Где космос? Верни мой космос! – закричала она в прозрачное стекло.

Окно в ответ недовольно стукнуло форточкой: «Отстань!»

— А ну верни мне космос! – тётя Маша попробовала открыть окно, но то упрямо зажимало створки. Тогда хозяйка принялась натирать стекло средством для мытья окон. Яркий солнечный день не смывался.

Тётя Маша заплакала. Окно заворчало:

— Никак тебе не угодишь. То ты не хочешь космос, то хочешь. Смотри!

Тётя Маша смотрела. К остановке подъехал очередной троллейбус. Из него на тротуар вывалила очередная волна пассажиров. Среди них был космонавт Михаил Юрьевич. Тётя Маша сразу его узнала, хоть надет на нём был не привычный скафандр, а пиджак и брюки. И в руках он держал не круглый шлем, а букет цветов.

***

Тётя Маша и космонавт Михаил Юрьевич сидели возле окна, пили кофе и держались за руки. За окном медленно и величаво закручивалась неимоверной красоты спираль галактики. Галактика пахла сиренью.


Вреднотикет для юного пирата

Мы с папой— пираты. На нашем паруснике «Хулиган» мы проплыли все моря и океаны. У папы в подчинении большая команда: боцман, лоцман, кок, одноглазый Джек, одноногий Джон, однорукий Джим и другие. А меня зовут Дженя по прозвищу Безрукий. Нет, не подумайте — руки у меня есть! Но растут они, по всеобщему мнению, не из того места.

С самого моего рождения папа прививал мне культуру. Большое внимание в нашей семье уделяется соблюдению этикета. Без хороших манер, считает папа, не станешь хорошим пиратом. Я воспитанный мальчик и могу помочь вам разобраться со всеми премудростями образцового поведения.

Начнём, пожалуй, с самого простого.

 

Приветствие и прощание

Мы с папой прогуливаемся по старому рынку Олух-Вилля. Известное местечко. Здесь можно найти всё что угодно, в том числе и давних знакомых.

Я примечаю в толпе Колю по прозвищу Рваные Штаны. Это мой приятель — сын капитана «Морского осла». Наши папы иногда плавают вместе, и тогда мы с Колей наводим «полундру» на обоих судах. Но сейчас не об этом. Напомню, что тема нашей беседы — этикет.

Как здороваются воспитанные люди?

Для начала надо привлечь к себе внимание. Для этого как можно громче кричите, машите руками и прыгайте. Чтобы Коля уж точно меня заметил, я взбираюсь к папе на плечи.

— Эй ты, Рваные Штаны! Ваш «Осёл» ещё не затонул?

— Ба, кого я вижу! — кричит в ответ Коля. Он наконец меня заметил и взобрался на плечи своего отца.

Наши папы тоже не прочь вежливо поприветствовать друг друга. У мужчин принято здороваться за руки, поэтому папы — мой и Колин — идут навстречу друг другу, распихивая толпу локтями.

— Привет! — ревёт мой папа.

— Снова-здорово! — горланит папа Коли.

Они крепко жмут друг другу руки. Мы с Рваными Штанами тоже обмениваемся рукопожатием, прямо с плеч наших пап. Вот так здороваются настоящие мужчины. А что насчёт приветствия дам?

Прямо с рынка мы направляемся в таверну «Ржавый кот», наши папы решают выпить по стаканчику кваса. И там мы встречаем ещё одного приятеля — капитана «Летучего сланца». Вместе с ним его дочь Ленка Гренка. Гренка наша с Колей подруга. Своё прозвище она получила за вечно обгоревшие на солнце уши.

Леночка — настоящая леди. Она протягивает мне руку ладонью вниз. Я аккуратно беру её за пальчики и трясу, что есть силы. Потом Ленка даёт мне тумака, а я ей. Мы хлопаем друг друга ладонями, прокручиваемся на месте, толкаемся попами, громко кричим «Хэй!» и корчим рожи. Ритуал приветствия соблюдён! Теперь Гренка протягивает руку Коле.

Здорово вот так встретить друзей! Здорово поболтать с ними, потягивая холодный квас. Но, к сожалению, приходится и расставаться.

Прощание тоже требует соблюдения определённых норм.

— Покедова, рваньё! — я ложусь животом на стол, чтобы дотянуться до Коли, сидящего напротив.

— Покеда, безрукий! — он тоже тянется ко мне, опрокидывая пустые кружки и тарелку с солёными сухариками.

— Мальчики, будьте так любезны, помогите даме встать из-за стола! — напоминает о себе Гренка.

Я хватаюсь за голову: как я мог забыть о леди! Коля выдёргивает из-под неё стул, а я подаю Ленке руку, когда она оказывается на полу, и резко тяну вверх. Оп-ля! Дама на ногах.

— Благодарю, тупицы! — Гренка изящно склоняет голову. — До новых встреч!

Наши папы тоже прощаются. Они раскидывают руки, заграбастывают друг друга в объятья и горланят, как бакланы. Мы с Гренкой и Колей благоразумно отходим назад — у наших пап широкие размахи рук.

Вот так по правилам приличия принято вести себя при встрече и расставании у пиратов. А как принято у вас? Расскажите!

 

Правила поведения за столом

Сегодня мы завтракаем у бабушки. Бабушка – это мама папы. Она уже давно осела на суше и обжилась недалеко от порта Лос-Позорус. Мы оставили «Хулигана» у причала и направились в гости.

Завтрак ровно в час дня. Просыпаемся мы в двенадцать. Да, сегодня мы ранние пташки! Надо успеть собраться за час. У нас всё чётко: тридцать минут на поваляться в постели, двадцать — на одеться как придётся и за оставшиеся десять надо не успеть почистить зубы и расчесаться.

И вот, опоздав для приличия, мы подходим к бабушкиному дому. Она с порога машет нам и кричит, что мы пришли очень вовремя: у неё ещё ничего не готово.

Естественно, в дом мы залазаем через окно! Только невоспитанные люди ходят в гости через дверь.

— Швартуйтесь, раз пришкандыбали! — бабушка приглашает за стол.

Мы плюхаемся на стулья. Очень важно сидеть ссутулившись. Кривая осанка — визитная карточка воспитанного пирата!

Бабушка швыряет перед нами миски с супом и столовые приборы. Разливает по бокалам и мимо них компот.

Папа поднимает свой бокал, стучит по нему крюком, привлекая внимание и говорит:

— Я жутко рад, что мы тут собрались!

Он оглушительно чихает, и компот расплёскивается, пачкая скатерть и пол. Мы с бабушкой аплодируем.

Я отхлёбываю из своего бокала и закашливаюсь. Косточка от вишни попала мне в горло.

— Дженя! — возмущается папа. — Не прикрывай рот рукой! Ты же тут не один!

Я прошу прощения и сплёвываю косточку в графин.

— Обжирайтесь, пожалуйста! — бабушка желает приятного аппетита, и мы приступаем к трапезе.

В наших мисках изысканный гороховый суп вперемешку с гречкой. На вилки уже наколоты котлеты. Ай да бабушка! Умеет она сервировать стол!

Я беру вилку в левую руку, нож в правую. Так принято! Ножом протыкаю кусок батона и откусываю его. Стараюсь чавкать громко, как папа.

Помня о правилах приличия, болтаю с набитым ртом. Бабушка смотрит с одобрением. Говорит: «Папа хорофо фибя вофпитаф!» У неё изо рта вылетают крошки, как у истинной леди.

Я бросаю недоеденную котлету и берусь за суп. Вы знаете, как правильно есть суп? Сейчас покажу.

Миску берёте в две руки, подносите ко рту и хлебаете через край. Постарайтесь делать это как можно громче. Ложку из миски лучше не доставать: она приятно дзинькает и помогает вам разлить мимо рта как можно больше супа.

Когда доедите, промокните рот рукавом. Руки аккуратно вытрите об одежду соседа или скатерть.

Завтрак закончен. Папа помогает бабушке встать, элегантно толкая её в спину. Я подпрыгиваю с места, не забыв зацепить скатерть и опрокинуть графин с компотом.

Мы с папой говорим бабушке, что было очень невкусно.

— Ну, и валите отсюда, дорогие! — прощается она с нами и даёт мне ласкового пинка.

Люблю её!

Правила поведения за столом очень важны! Вас часто будут приглашать в гости, в кафе или в ресторан. Чтобы не попасть в неловкую ситуацию, важно знать застольный этикет!

Хорошо, что я могу вам подсказать, как надо, правда?

Или у вас принято по-другому?

 

Правила поведения в общественном транспорте

Говорят, в городском театре Дурнеграда хорошая новая постановка. Мы с папой решили приобщиться к искусству.

Покинув порт, мы садимся на трамвай. Вы знаете, как правильно ездить на трамвае? Мы с папой точно знаем!

Я надеваю сразу два рюкзака: один на спину, как обычно, а другой вешаю на грудь перед собой. Так вы будете занимать в салоне больше места, и никто к вам близко не прижмётся: берегите личное пространство!

Не мешкайте и не задерживайте остальных пассажиров: запрыгивайте в трамвай сразу же как только двери открылись. В середину салона лезть не обязательно, те, кому туда надо обойдут вас сами. Все места заняты, поэтому мы стоим. Папа хватается за поручень, я за папу. Трамвай трогается.

— Смотри, какой смешной старичок! — замечаю я и указываю пальцем на одного из пассажиров. — Похож на сморщенную грушу!

Папа раскатисто смеётся. А потом показывает мне на даму, стоящую неподалёку.

— А у этой лицо зелёное, как у крокодила!

Я хохочу. Делиться весельем — хорошее дело! Если уж мы заперты в этой коробочке с другими, пусть посмеются вместе с нами.

— Эй, — папа толкает стоящего рядом незнакомца, — ну правда ведь, как у крокодила!

Кто-то просит пройти к нашей двери. Я советую выбрать другую, ведь тут стоим мы. Папа заботливо подсказывает, где соседний выход.

На остановке выходит полтрамвая. Я вижу свободные места и спешу к ним. Папа догоняет, и мы успеваем сесть как раз перед носом у старушки. Даже в спешке папа не забывает про этикет и вежливо с ней здоровается.

Я усаживаюсь возле окна. Хорошее место! Для удобства я упираюсь ногами в спинку переднего сиденья. Естественно, не забываю скинуть ботинки! Я же культурный мальчик. Папа делает также. Только ботинок он снимает один, потому что вторая нога у него деревянная, она громко стучит о спинку. Передний пассажир поворачивается к нам, и мы весело ему машем. Если встретились с кем-то взглядом, даже с незнакомцем, нужно вежливо поздороваться.

— Следующая остановка наша, — предупреждает папа.

Мы сидим до самого последнего момента, пока трамвай не затормозит. Ходить по салону во время движения опасно! Ну вот: двери открыты, можно спешить к выходу.

— С дороги! С дороги! — папа расталкивает людей, стоящих у нас на пути.

— С дороги! И хорошего вам вечера! — желаю я ворчунам, оставшимся в салоне.

Надеюсь, вы ездите на транспорте в лучшем расположении духа, чем они!

Расскажите, как принято вести себя во время поездки у вас.

 

Правила поведения в театре

Для похода в театр мы приоделись. Папа выбрал лучшую повязку на глаз и свой зелёный сюртук. Не беда, что он пропах рыбой и водорослями! Так даже лучше — можно не брызгаться одеколоном. Я надел самую целую тельняшку (всего две дырки!) и короткие шорты (из-под них лучше виден беленький пластырь на коленке).

Пройдя в фойе, мы первым делом направляемся к буфету. Это главное место в театре, не посетить его никак нельзя!

Набрав бутербродов и пирожков, ждём третьего звонка. Незачем идти в зал раньше и создавать суету. Куда правильней будет тихонечко войти, когда все уже расселись.

Лампы гаснут, и мы спешим к своему ряду. У нас лучшие места — в самом центре! Чтобы меньше беспокоить зрителей, заходим в ряд с двух сторон: я с левой, папа с правой. Запомните: пропустить одного человека проще, чем двоих.

Соседи по ряду поднимаются, чтобы мы могли пройти. Актёры уже вышли на сцену, поэтому и я, и папа пробираемся лицом к ним, а задом к соседям. Наоборот было бы невежливо!

Наконец, мы с папой встречаемся в середине.

— Садитесь назад! — папа напоминает стоящим зрителям, что пора бы занять места. Он говорит громко, чтобы услышали и с левого, и с правого конца ряда.

На сцене начинается спектакль, и всё наше внимание приковано к нему. Постановка так увлекает меня, что я даже не разбираю вкус пирожков, которые ем один за другим.

Главная героиня страдает от предательства любимого.

— Негодяй! — комментирую я так, чтобы этот самый негодяй услышал.

— Нет, ну вы видели, каков! — папа поворачивается к сидящим сзади. — Видели, а?

— Мы ничего не видим, — говорит сидящий за папой, — нам мешает ваша шляпа!

— Повезло! — отвечает папа. — А мне теперь эту подлость не забыть!

Он поправляет съехавшую было треуголку и снова смотрит на сцену.

Дуэль!

— Да что ты делаешь? — кричу я актёру. — Заходи слева!

— Он, что ли, шпагу первый раз держит? — возмущается папа. — Так же неправильно!

Мой папа профессионал в фехтовании. А обязанность профессионала — учить! Папа прыгает через ряды, сокращая путь, и врывается на сцену. Я следую за ним. Мы забираем у актёров шпаги и показываем, как правильно.

Объявляют, что спектакль окончен. Это логично: мы уже спасли героиню и наказали предателя. Хороший финал! Мы громко аплодируем и свистим. Папа даже прослезился. Он сморкается в портьеру, спасённая героиня громко ахает. Я понимаю её чувства: такого джентльмена поди сыщи в наше время!

Нам с папой в театре очень понравилось. И театру, я не сомневаюсь, мы тоже понравились!

А как часто вы ходите на спектакли? Получается у вас вести себя в соответствии с правилами приличия? Или ваши правила другие?


Только дети и волшебники

Про то как Серенький Волчок и Рыжая Девочка падали с кровати.

У маленького Серенького Волчка была длинная семейная история. Все его предки служили во славу дисциплине и осознанности молодого поколения.

Его отец Серый Волк и дед Волчище, и прадед Матёрый Волчара – все они кусали за бочки детей, ложившихся, вопреки наставлениям взрослых, с краю кроватки. И вот теперь пришло время Серенькому Волчку продолжить семейное дело.

Он немножко волновался, впервые отправляясь на службу. Нет, учился он конечно же хорошо, много упражнялся, кусая бочки яблок и бутербродов с маслом, но всё же растерялся, когда увидел маленькую Рыжую Девочку.

Она лежала на самом краю кроватки и улыбалась во сне. Волчок сначала долго смотрел на Рыжую Девочку, потом осторожно понюхал её босую ножку, выглядывавшую из-под одеяла.

Девочке стало щекотно от прикосновения тёплого шершавого носа Волчка, и она проснулась.

— Ой! Кто ты? – удивилась Рыжая Девочка, увидев гостя, и присела на кровати, свесив с неё свои босые ножки.

— Я Серенький Волчок, — сказал Волчок.

— А что ты тут делаешь? – спросила Девочка.

— Я пришёл укусить тебя за бочок.

— Зачем?

— Не знаю, — потупился Волчок, — так принято, когда кто-то из детей ложится на краю кровати.

— А почему нельзя спать с краешку?

— Наверное, чтобы не свалиться во сне на пол.

Волчок и Девочка немного помолчали, потом Девочка опять спросила:

— А сидеть на краю кроватки можно?  — она как раз сидела на самом её краешке.

— Про это в моих учебниках ничего не написано. Я думаю, что можно, — сказал Волчок и присел рядом с Девочкой. Он тоже свесил вниз свои босые лапки.

— А взрослых ты за бочок не кусаешь?  — снова стала расспрашивать Серенького Волчка Рыжуя Девочка.

— Нет. Взрослых не кусаю. Они во сне с кроваток не падают. Но даже если и упадут, то лететь им до пола не долго.

Серенький Волчок и Рыжая Девочка посмотрели вниз. Они были ещё маленькими и до пола им было далеко.

— Если упадёшь, то полночи лететь будешь пока не приземлишься, — заметила Девочка.

— Ага. — Согласился Волчок.

Они снова посмотрели вниз и конечно же упали, потому что сидели с самого-самого краешка.

Сначала Серенький Волчок и Рыжая Девочка испугались и зажмурились от страха. Но потом им стало интересно, и они начали смотреть по сторонам.

Они как раз пролетали мимо созвездия Средней Медведицы. Небо было тёмно-синим и звёздочки сверкали на нём как новогодние гирлянды.

Серенький Волчок поймал один звёздный цветок и протянул Рыженькой Девочке.

Девочка обрадовалась подарку (ведь все девочки любят подарки) и украсила звёздочкой свои рыжие волосы.

Девочка и Волчок спускались ниже. Сейчас они пролетали фиолетовые и оранжевые облака, которые были мягкие как пух и упругие как батут одновременно. Друзья (а они уже успели подружиться) немного попрыгали, взлетая до самых звёзд и приземляясь обратно на облако. Подустав, они подкрепились белыми облачками взбитых сливок.

Потом Серенький Волчок и Рыжая Девочка полетели дальше.  Теперь под ними были горы, покрытые снегом. Чуть ниже самых вершин на серой скале стояла одинокая башня, из окна которой выглядывала принцесса. Она смотрела на площадку перед башней, где храбрый рыцарь вёл поединок с драконом.  Рыцарь побеждал: он только что съел белого коня, принадлежавшего дракону. Но волноваться не надо: конь ведь шахматный. И поединок противников тоже был шахматный.

Принцесса заметила пролетающих мимо Волчка и Девочку и помахала им платочком. Волчок и Девочка помахали ей в ответ.

Неожиданно подул сильный ветер, и Девочка с Волчком поскорее схватились за руки, чтобы не потерять друг друга.

Под ними расстилался густой лес. Кроны деревьев раскачивались под ветром и походили на огромное зелёное море. Иногда то тут, то там, по нему даже проплывали корабли. Вот из глубины леса вынырнул кит и пустил фонтан из листьев. Это было очень забавно, и Девочка с Волчком рассмеялись.

Вдруг они увидели большую птицу Альбатрос. Серенький Волчок и Рыжая Девочка замахали ему руками и, когда Альбатрос подлетел поближе, вежливо с ним поздоровались и спросили далеко ли ещё до пола.

— Нет не далеко, — сказала большая птица, —  я как раз лечу в ту сторону и могу вас подвезти, если хотите. Мне это будет не трудно.

Волчок и Девочка обрадовались и уселись на спину Альбатроса.

Он летел быстро. Встречный ветер сдувал с белых перьев птицы снежинки.

Матросы с ближайшего парусника, проплывающего по морю крон так обрадовались снегу, что побросали все свои снасти и стали лепить снеговика на палубе своего корабля.

А Альбатрос тем временем спускался всё ниже и ниже и уже были видны доски пола в спальне Рыжей Девочки.

Наконец они приземлились. Друзья горячо поблагодарили Альбатроса (Девочка даже обняла его и чмокнула в клюв) и большая птица полетела дальше по своим делам куда-то под кровать.

Рыжая Девочка посмотрела на часы — прошла уже половина ночи. Да, так долго падать с кровати умеют только дети и волшебники!

Девочка зевнула. Она очень устала, и, забравшись назад в кроватку, тут же уснула.

Волчок поправил ей одеяло и подумал, что никогда не станет кусать Рыжую Девочку за бочок. Он лучше ляжет под кроватью и, если Девочка опять случайно с неё свалится, то просто поймает её, не дав ушибиться.

Серенький Волчок свернулся клубком на коврике под кроватью и тоже уснул.


Про то как Серенький Волчок и Рыжая Девочка искали под кроватью тапочек

Один Серенький Волчок любил спать на прикроватном коврике своей подружки Рыжей Девочки. Так он страховал её от падения с кроватки. По правилам он должен был кусать Девочку за бочок, если та ложилась слишком близко к краю. Но они были друзьями, а друзья, как известно, друг друга не кусают. Вот и приходил он каждую ночь в спальню подружки, скручивался калачиком на коврике и засыпал.

Обычно никто никуда не падал, но сегодня это случилось – Рыжая Девочка свалилась во сне с кровати. И, конечно, прямо на Волчка. Девочка не ушиблась, ведь Волчок был мягким, а её друг, если и ушибся, то не подал виду, потому что он был настоящим мужчиной!
Они оба даже обрадовались, что так получилось: теперь можно было провести время вместе!
Волчок поднялся с пола и протянул руку Девочке. Она тоже встала, поправила пижамку и нашарила одной ногой свой маленький тапочек. Она попробовала и другой ногой нашарить тапочек, но его нигде не было.
— Наверное, он под кроватью, — предположил Волчок.
— Возможно, — согласилась Девочка.
И они оба заглянули под кроватку, но ничего не увидели, так как там было очень темно. Рыжая Девочка подбежала к своей тумбочке, достала из неё фонарик, зажгла его и вернулась обратно. Теперь кромешную подкроватную темноту разогнало пятнышко света.
Серенький Волчок и Рыжая Девочка взялись за руки и смело шагнули под кровать на поиски тапочка. Так началось их новое приключение.
Они шли через плотную темноту. Сначала их маленький фонарик высвечивал только доски пола, но вскоре в пятнышке света стали появляться силуэты деревьев, пол покрылся опавшими листьями и иглицей, и нужно было внимательно смотреть под ноги, чтобы не споткнуться о корни и пни. Друзья вошли в лес.
— Похоже мы в самой чаще, — сказал Волчок, — надо бы спросить у кого-нибудь где тропинка. – Сложив лапки рупором, он закричал: «Эй! Есть тут кто?»
— Угу-угу, — раздалось сверху.
Девочка приподняла фонарик, и друзья увидели Филина, сидящего на нижней ветке густой ели.
— Здравствуйте, — вежливо поздоровалась Девочка, — вы не подскажете нам, где тут какая-нибудь тропинка.
— Угук! — кивнул головой Филин. — Идите за мной!

И он вывел друзей на лесную дорожку. Тут было уже посветлее, кроны деревьев редели, и через них проглядывала улыбка месяца. Филин попрощался с Волчком и Девочкой и полетел обратно в чащу по своим делам, а те двинулись по тропинке.
Постепенно лес редел, пока, наконец, дорожка не вывела на поле. Луговые травы были такими высокими, что доставали Девочке и Волчку почти до плечей. Верхушки колосков серебрились в свете месяца, золотились в лучах фонарика и густо пахли мёдом.
— Этим запахом можно наесться! – засмеялась Девочка.
— Ага, — облизнулся Волчок, — я уже чувствую себя сытым. Побежали скорее, а то объедимся!
И они побежали по полю. Так, смеясь и обгоняя друг друга, друзья выскочили на берег озера.
Вода в нём оказалась такой прозрачной, что видно было, как на самом дне русалки водят хороводы и прыгают через костёр (тот, конечно же, тоже был необычным — не из огня, а из брызг воды).
— Что вы празднуете? — крикнул им Волчок.
— Мы празднуем ночь рождения Месяца. Сегодня ему исполняется пять дней, – крикнули ему в ответ русалки и пригласили: «идите к нам!»
Волчок и Девочка любили праздники и, хоть они привыкли отмечать дни рождения, а не ночи, с удовольствием приняли приглашение.
Спустившись на дно озера, они поплясали вместе с русалками и даже пару раз прыгнули через костёр. Потом русалка — повариха принесла праздничный торт из морской капусты. Месяц прямо с неба задул на нём пять свечек, пустив рябь по зеркальной глади озера. Все съели по кусочку торта, а именинник аж целых четыре куска, отчего его улыбка стала ещё шире.
— Месяц, если ты будешь так много есть, то станешь совсем полным, — предупредила его Девочка.
— Ничего, — ответил тот, — стану полным – похудею!
— В прошлый раз он худел так усердно, — рассказала одна русалка, — что в конце концов исчез совсем, и нам пришлось откармливать его неделю до нормального состояния.
Погостив ещё немного на дне озера, Волчок и Девочка стали собираться в дорогу.
— У вас очень хорошо, — объяснили они русалкам, — но нам нужно ещё тапочек найти.
Волчок задрал голову вверх и обратился к Месяцу:
— Ты случайно не видел одинокий тапочек? Рыжая Девочка потеряла его где-то под кроватью.
И Месяц кивнул.

— Да, я видел ваш тапочек: он зацепился за Блуждающую Комету. Поднимайтесь ко мне! – и он скинул друзьям верёвочную лестницу.
Карабкаться по ней пришлось долго, так как месяц висел высоко в небе, но всё же Девочка с Волчком добрались до него.
— Комеееета! – Громко позвал Месяц. — Подлети сюда, пожалуйста!
Сидя на краешке Месяца, друзья смотрели, как из космоса к ним летит большая хвостатая Комета. Когда она совсем приблизилась, стало возможно разглядеть на ней одиноко болтающийся тапочек.
— Здравствуй, Комета! – поздоровался месяц. – Это Серенький Волчок и Рыжая Девочка, — представил он ребят. – У тебя их тапочек.
Комета ахнула и прижала к груди свою находку.
— Не отдам! – сказала она плаксивым тоном.
— Но почему? – удивился Волчок. – Разве есть прок от одного тапочка?
— Да! – воскликнула Комета. – Меня называют блуждающей, потому что я не имею дома и всё время блуждаю по космосу. А тапочки – это такая домашняя вещь, что, пусть даже только в одном, но я чувствую себя почти как дома.

— Ах, вот в чём дело! – поняла Рыжая Девочка. — Возьми, пожалуйста, и второй!
Она сняла со своей ноги тапочек и протянула его Комете.
— Ты даришь мне свои тапочки? – не поверила своим глазам та.
— Мне не жалко, — улыбнулась Девочка, — ведь дом – это очень важно!
— Уррра! – Комета закружилась в танце. – Теперь я буду ходить по космосу в тапочках, а значит, весь космос будет моим домом!
Радости её не было предела. Она плясала и смеялась, и Месяц с Сереньким Волчком и Рыжей Девочкой смеялись вместе с ней.
Наконец, растроганная и счастливая Комета обняла по очереди всех своих друзей и предложила Волчку и Девочке отвезти их обратно в комнату. Те, конечно, согласились: когда ещё полетаешь на настоящей комете!
Усевшись к ней на спину, они попрощались с Месяцем, помахали русалкам внизу и полетели. Комета неслась так быстро, что встречный ветер вышибал слёзы из глаз. Они обогнали знакомого Филина и в считаные мгновения пронеслись через весь лес.
Наконец, Комета вылетела из-под кровати и приземлилась на коврик. Волчок слез первым и помог спуститься Девочке. Они пожали Комете руку, и та, счастливая, унеслась обратно в Подкроватье.
Близилось утро. Только дети и волшебники могут всю ночь искать под кроватью тапочек! Но ещё несколько часов можно было поспать.
Рыжая Девочка легла в кроватку, а Серенький Волчок на коврик.
— Хорошо сегодня прогулялись, — сказала Девочка.
— Да, — согласился Волчок. И перед тем как заснуть, сонным голосом добавил: «Ты падай с кровати почаще!»


Про Капитана и его Кораблик

Бурный поток нёс кораблик, обгоняя ветер. Вода пенилась и брызгала, закипала как в чайнике, когда парусник проходил пороги и водопады. Иногда река разветвлялась на несколько рукавов, тогда вода спадала и немудрено было сесть на мель. А иногда русло делало столь резкий поворот, что корабль кренило так, что борта зачёрпывали воду.  Парусник справлялся со всеми препятствиями, и немудрено — ведь у него был отличный Капитан!

Но вот на горизонте показался не просто водопад – водопадище! Кораблик замешкался было, но отважный Капитан только поджал губы и смело повёл его вперёд. Река стремительно неслась к обрыву. Капитан держал парусник в середине русла, всё ближе и ближе подходя к водопаду. И вот – прыжок! Корабль носом вошёл в воду, но тут же вынырнул, отряхнулся и откашлялся, водопад остался позади. Капитан стёр рукой пот со лба и поглядел вперёд. Течение замедлялось, река становилась шире и впадала в бескрайнее море.

На самом деле, морем была огромная лужа посреди двора, бурной рекой – ручей, что оставил после себя шальной летний ливень. Ручей, извиваясь, тёк по тротуару и водопадом спрыгивал с высокого бордюра. А парусник был бумажным. Его капитан бежал следом направляя свой корабль тонкой кленовой веточкой, зажатой в руке.

Корабль мечтал быть большим и деревянным, и плавать он хотел в настоящем море. Капитан тоже хотел в море, но мама не разрешала уходить со двора, вот и приходилось обоим довольствоваться лужей.

Капитан, не снимая сандалий, вошёл в лужу. Вода была тёплая и доставала ему аж до щиколоток. Вокруг ног расползались круги, а под кругами рябил Наоборотный город. Что за город, удивитесь? А такой же, как и привычный нам, да только всё в нём наоборот: дома там стоят вверх ногами, антеннами опираясь на облака, ходить надо по небу, а над головой висит земля со всеми её газонами, лужами и фонарями.

«Здорово было б туда попасть!» — подумал Капитан.
«Здорово было б туда попасть!» — подумал Караблик.
И как только они вместе так подумали случилось чудо: Кораблик и Капитан оказались прямо в Наоборотном городе.

Капитан стоял по щиколотку в облаках, а лужа блестела высоко над его головою. С Корабликом и вовсе сделалось что-то невообразимое: он вырос! Теперь Капитан легко мог уместится внутри своего бумажного парусника и даже место ещё осталось бы.

«Вот так да!» — восхитился тот осматривая кораблик. Кораблик зарделся и смущённо улыбнулся.

«Я всё ещё не настоящий», — сказал он, — не деревянный, а бумажный, но, по-моему, так даже лучше: я достаточно лёгкий, чтобы плыть по облачному морю. Садись, Капитан, я тебя покатаю!

И Капитан залез в свой парусник. На палубе было немного тесновато, но вполне уютно. Кораблик подставил бумажный парус ветру, и они поплыли по облакам.

Это было необычное плавание! Белые пушистые облака пенились вокруг бортов, иногда под кораблём проносились чайки и голуби. Время от времени приходилось уворачиваться от антенн самых высоких домов, которые свисали сверху.

Капитан рассматривал висящий над ними город. Деревья и фонарные столбы росли вниз головой как ни в чём не бывало. Машины и люди ездили и ходили вверх ногами даже не догадываясь об этом. Время от времени кто-нибудь из наоборотных детей или волшебников замечал проплывавший по облакам кораблик и радостно махал ему рукой. Капитан махал в ответ.

Капитан и Кораблик так увлеклись разглядыванием непривычного города, что не заметили висящую перед ними большую серую Тучу и на полном ходу врезались прямо в неё

.Туча недовольно забурчала и стала поворачиваться к нарушителям спокойствия.  Двигалась она медленно и неуклюже, так как была очень тучной особой и сильно походила на огромную медведицу. Её шкура была такого цвета, как будто на палитре смешали краски: серую, синюю, фиолетовую, лиловую,  матово-белую и даже чёрную. А голос Тучи – медведицы переливался и рокотал точно гром в грозу.

— Это кто там пихает меня в бок? — проклокотала она, — молодые люди и кораблики, где ваши манеры?

— Извините нас, – хором ответили Кораблик и Капитан, — мы не нарочно, просто загляделись вокруг и не заметили вас.

— Да уж, — сказала грозовая медведица, — сложно не заметить тучу, когда та занимает пол неба! Наверное, вы хорошо смотрели на всё кроме меня, так может вы видели моего Тучонка?

— Тучонка? – удивился Капитан, — нет, не видели.

— Эх, мой маленький сорванец! Погнался за солнечным зайчиком и пропал куда-то, теперь вот найти его не могу. – Туча всхлипнула и вокруг сразу как-то посырело.

Капитан и Кораблик переглянулись: «может мы вам поможем в поисках Тучонка?»

— О, я буду очень благодарна вам за помощь! – воскликнула Туча, — Вы такие маленькие и юркие, по сравнению со мной, что сможете облететь весь Наоборотный город, пока я пройду только его половину.

И друзья тут же кинулись искать потерянного Тучонка. Кораблик легко и быстро скользил по облачному морю, а Капитан с его палубы внимательно смотрел по сторонам.

Внизу проплывали облака-рыбы, сбоку скакали облака-овечки, облака-лошадки жевали облачную травку и облака-птицы летали на пару с обычными голубями, но нигде не было видно тучки – медвежонка.
— Как же нам найти его? — пробормотал Капитан.

— Ой-ёй-ёй! Ай-яй-яй! – раздалось, вдруг, откуда-то сверху.

Кораблик резко остановился, Капитан задрал голову. Прямо над ними вниз головой на антенне высокого дома висел Волшебник.  Шкодливый ветер раскачивал тонкую антенну, и бедолага чуть держался.

— Молодые люди и кораблики, помогите мне, пожалуйста. Подайте руку! – попросил он.

Кораблик подплыл на сколько мог близко к антенне, и Капитан протянул Волшебнику руку.

— Хватайтесь! — Крикнул он. – И прыгайте на палубу. Скорее!

Волшебник сжал ладошку мальчика и отпустил антенну, за которую держался до того. Проказник Ветер попытался подхватить и унести чудака, но Капитан держал того крепко и помог Волшебнику приземлиться на палубу.

Теперь в Кораблике совсем не осталось свободного места.

— Ух! – Спасённый вытер пот со лба разноцветным платком, который достал из кармана.

Волшебник был молодой ещё, даже совсем без бороды, зато с густыми рыжими кудряшками и очень длинными ногами.

— Спасибо за помощь! – он пожал Капитану руку, а Кораблику борт.

— Пожалуйста! – ответили те и Кораблик тут же поинтересовался:

— А что вы делали на антенне, Волшебник?

— Я собирался попасть в Наоборотный город и забрался на самый верх самого высокого дома, что очевидно было не самой лучшей идеей. Из-за сильного ветра я чуть не свалился вниз, а не вверх, как планировал. Если бы не вы, друзья мои, я стал бы волшебной лепёшкой!

— Ну вот и хорошо, что всё обошлось, — сказал Кораблик.

А Капитан спросил:

— Зачем вам в Наоборотный город?

— Я исследую.

— Что исследуете?

— Всё исследую. Мне нравится находить что-нибудь необычное и наблюдать за ним или бродить по новым местам. Недавно, например, я исследовал львиный завтрак в зоопарке и, признаться честно, едва не стал его частью. А всю прошлую неделю я прожил в одной милой семье улиток, изучая их быт и нравы. Теперь я умею танцевать Улиточную Джигу, я покажу вам как-нибудь, -пообещал он.

Рассказывая о своих приключениях, Волшебник вынул из кармана подзорную трубу, протёр её платочком и стал рассматривать в окуляр небо.

— Эх, красота-то какая! – выдохнул он. – Всё такое голубое и белоснежное, и солнышко жёлтое как мёд. Вот только не пойму, что за серое пятно на небе.

— Где? Покажите мне! – заинтересовался Капитан.

Волшебник протянул подзорную трубу мальчику и показал направление:

— Вон там, прямо возле солнца.

Капитан заглянул в окуляр и начал искать пятно, про которое говорил Волшебник. И нашёл! Действительно, возле самого солнца был серый мохнатый комок, удивительно похожий на медвежонка.

— Кораблик! – воскликнул Капитан. – Это Тучонок! Мы нашли его! Плыви скорее к солнцу!

Кораблик помчался, обгоняя ветер, куда указывал Капитан. Рванул он так резко, что Волшебник, потеряв равновесие, плюхнулся на спину, задрав кверху свои длинные ноги.

— Друзья мои, — бормотал он, поднимаясь, — что происходит? Куда вы так спешите?

И Капитан рассказал Волшебнику про встречу с Тучей и обещание помочь ей в поисках Тучонка.

А это и впрямь был тот самый Тучонок. Он сидел под солнцем, щурясь от яркого света, и ревел.

Капитан, Волшебник и Кораблик тоже зажмурились – смотреть на солнце с такой близи было больно.

Но Волшебник достал из кармана три пары солнцезащитных очков.

— Ношу с собой, на всякий случай, — пояснил он друзьям.

Одни очки надел сам, другие протянул Капитану, третьи нацепил на нос Кораблика. Теперь друзья могли спокойно осмотреться вокруг.

— Эй, Тучонок! – окликнул понурого медвежонка Капитан. – Тебя ищет мама. Пойдём с нами, мы отведём тебя к ней.

— Я не могууу, — проревел малыш, — я вли-и-ип.

— Куда? – удивился Волшебник.

— В солнечный мёд, — ответил тот, — я хотел полакомиться им, лизал – лизал и не заметил, как увяз в меду по самые уши.

Присмотревшись, друзья действительно увидели, что тучный медвежонок приклеился к небу вязким солнечным светом.

— Ох, и как же нам тебя вытащить? – задумались все.

— А я знаю! – воскликнул Капитан.

Он поднял с палубы ту самую кленовую веточку, которой гнал по ручейку маленький бумажный кораблик ещё в самом начале нашей сказки.

— Тучонок, хватайся! – скомандывал он.

Малыш – тучка уцепился лапой за самый конец веточки.

— Волшебник, Кораблик, помогайте тянуть!

И они все дружно потянули.

Ох, и попотели же друзья, вытаскивая увязшего в солнечном меду тучного медвежонка. Тянули, кряхтя, изо всех сил и вытянули. Чпок! –Тучонок выскочил из липкой ловушки.

— Спасибо! – поблагодарил он своих спасателей.

И тут же принялся слизывать с себя остатки солнечного мёда – вот уж где сластёна!

Капитан, Кораблик и Волшебник тоже угостились сладостью, но осторожно, не влезая в мёд по самые уши.

Наконец, передохнув и подкрепившись, друзья двинулись в обратный путь.

Тучонок бежал по небу рядом с Корабликом. Ему не терпелось поскорее встретиться с мамой.

И вот, за рощей облачных берёзок они увидели, наконец, медведицу Тучу.

— Мама! – закричал Тучонок и бросился к ней в объятия.

Друзья умилялись тому как радуются друг другу мама и сын.

— Спасибо вам за помощь! – пророкотала серая медведица. – В благодарность я угощу вас своими вареньями и закатками.

Она дала друзьям много красивых баночек и объяснила:

— Звёздный свет я отварила прошлой ночью, добавила немного сахара и желе получилось – пальчики оближешь!  А вот маринованный грибной дождик и закатка с рассветным туманом.  А вот тут, — Туча указала на глиняный горшочек, — солнечный мёд, с ним вы уже знакомы. А кое-кто даже слишком близко!  — И она строго глянула на сына.

Друзья душевно поблагодарили Тучу за гостинцы, и Капитан задумался:

— Пора бы и мне домой к маме вернуться. Но вот как? Лезть по антенне как Волшебник?

— Не надо! – забеспокоилась Туча. – Это не безопасно! Лучше я пошлю дождик проводить вас всех домой.

— Отлично! – обрадовался Волшебник. – С дождиком я ещё не путешествовал.

— Я тоже! – сказал Капитан. – Ну что, Кораблик, ты готов?

— Знаешь, — Кораблик смущённо опустил взгляд, — ты только не обижайся, Капитан, но я бы хотел остаться тут.

Все замолчали и посмотрели на бумажный парусник.

— Как же я без тебя? – тихим голосом спросил Капитан.

— Я тоже не хочу расставаться с тобой, ведь ты мой лучший друг! – воскликнул Кораблик. – Но понимаешь, — продолжал он, — ну кто я внизу? Простой кораблик из альбомного листа с каракулями, плывущий лишь туда, куда несёт течением. А здесь я почти настоящий корабль. И плыть могу куда пожелаю.

Капитан подошёл к другу и обнял его.

— Для меня ты всегда самый настоящий! Мне тяжело разлучаться с тобою, Кораблик, но, если тут тебе будет лучше, я отпускаю тебя!

Мальчик с трудом сдерживал слёзы и Кораблик тоже.

— Ну-ну, — попробовала утешить их Туча, — вы ведь не навсегда расстаётесь. Вы можете плавать вместе во снах сколько захотите. А когда будет получаться, пусть Капитан приходит в Наоборотный город. Только не по крыше! – уточнила она. – А я буду приглядывать за Корабликом тут, в облачном море. Может он согласиться помогать мне время от времени с развозом дождиков по небу, а то я очень медленная, а мой сынок ещё слишком мал.

— Конечно! – согласился Кораблик. – Я буду рад помочь!

Вот так всё и решилось.

Капитан и Волшебник уцепились за крупные капли летнего дождя и вместе с ними добрались до земли. А Кораблик остался жить в Наоборотном городе. Он часто прилетал к своему маленькому Капитану во снах и тогда они отправлялись в плаванье по разным чудесным странам. Иногда к ним присоединялся Волшебник и они путешествовали втроём.

Но это уже совсем другие сказки.


Про Звёздочку, Волшебника и Астронома

Дом Волшебника стоял в лесу (ну а где ж ещё стоять домам волшебников?). И лес этот был, конечно же, волшебным (на самом деле, любой лес волшебный, но знают это, как правило, только дети и волшебники).

Как водится, дом Волшебника был самого необычного вида: высокий, кривой, с множеством окошек и балкончиков, вставленных тут и там невпопад, и, конечно же, с башенками.
На одну из таких башенок как раз забрался один из «невпопадных» балкончиков, а на балкончике стоял телескоп. По ночам старый Волшебник рассматривал в телескоп Луну и звёзды. Белые Звёздочки мерцали, скакали и кружились в весёлых танцах, а Луна, как особа важная и степенная, с понимающей улыбкой следила за ними. Иногда Луна поворачивалась к Волшебнику и со вздохом произносила: ох уж эта молодёжь!  И Волшебник тогда согласно кивал головой: молодёжь! А задорные звёздочки со звенящим смехом кружили свои хороводы.

И продолжалось так много-много ночей, пока однажды маленькая белая Звёздочка не упала прямо с неба. Она так заигралась и закружилась в танце, что не заметила, как отстала от остальных своих подружек и, споткнувшись, полетела вниз. Так бы она и упала кубарем на самую землю, если бы большой волшебный Дуб не подхватил Звёздочку своими ветвями. В густой зелёной листве маленькая Звёздочка смогла отдышаться.

— Ох, как же я испугалась! Спасибо тебе, дедушка Дуб, что не дал мне упасть окончательно!

— Не за что, Звёздочка, – сказал старый Дуб. – Сейчас я позову Волшебника, и он поможет тебе аккуратно спуститься на землю, а там уж вместе придумаете как тебя назад на небо вернуть.

Волшебник сразу же поспешил на помощь маленькой Звёздочке. Дуб был таким высоким, что потребовалось поставить три лестницы одна на одну, чтобы достать до верхних его ветвей, где укрывалась листвой Звёздочка. А Волшебник был таким старым, что седая борода его, наполненная чудесами, только-только оторвалась своим кончиком от земли, когда тот залез на верх третьей лестницы. Волшебник протянул руки Звёздочке, и та обняла его за шею. Вместе они спустились на землю.

Волшебник посмотрел на Звёздочку. Больше всего она походила на маленькую девочку в белом платьице. У неё были серебристые волосы и голубые глаза.

— Ну и что же мне с тобой делать? – спросил Волшебник

Звёздочка смутилась и покраснела.  – Я не специально упала с неба – прошептала она. – Извините за беспокойство.

— Да чего уж там! – улыбнулся старый Волшебник. – Специально никто не падает. А знаешь что? Пойдём-ка ко мне в дом, я угощу тебя чаем с вареньем. И, пока ты будешь его пить, я поищу совета в своих мудрых волшебных книгах.

Так они и сделали. Маленькая Звёздочка пила вкусный чай, сидя в большом мягком кресле и наблюдала как Волшебник капается в своих книгах. А копался он почти в прямом смысле: чтобы добыть совета в одном из фолиантов, ему пришлось взять лопату. Уж очень своенравными были его волшебные книги! Другая, например, прикинулась маленьким листочком и потребовалось с полчаса поливать её водой и посыпать удобрениями, чтобы один листочек оброс обложкой и стал книгой.  А за третьей пришлось гоняться по всему дому, потому что она очень боялась щекотки. Длиннющая борода Волшебника путалась и цеплялась за мебель. Чудеса, живущие в ней, недовольно ворчали.

В конце концов, старый Волшебник совсем измотался, а ничего путного так и не узнал.

— Фффух! – выдохнул он и присел на второе кресло. – Давай ка, Звёздочка, мы сейчас отдохнём, а днём съездим в городскую библиотеку. В ней-то книги повоспитаннее моих будут.

Звёздочка не ответила. Она очень устала и теперь тихонько посапывала, заснув прямо в мягком уютном кресле. Волшебник улыбнулся в бороду и накрыл её пледом.

Маленькую Звёздочку разбудили лучи восходящего солнца, заглядывающие в комнату сквозь занавески. Лучики были тёплыми и щекотали Звёздочке веки. Она никогда ещё не видела, как встаёт солнце, ведь как раз на рассвете звёзды обычно шли спать.
Звёздочка подскочила и побежала во двор, чтобы успеть насладиться непривычным для неё зрелищем.

Рассвет был прекрасен! Красное солнце медленно поднималось из-за горизонта, а вокруг него ютились жёлтые, оранжевые и сиреневые облака. Это был сказочный рассвет (хотя, ведь любой рассвет сказочный, это даже взрослые знают!). Присмотревшись внимательно, в облаках можно было заметить чудеса, совсем как в бороде Волшебника. Вот одно сиреневое облачко превращалось в смешного барашка, а жёлтое взлетало птицей, внутри оранжевого вырастал целый замок.

Звёздочка так увлеклась, вглядываясь в сказки рассвета, что не заметила, как на траву рядом с ней тихо присел старый Волшебник. Когда солнышко пожелтело и забралось на небо, он потрепал её по волосам и сказал: «пойдём-ка, маленькая, у нас сегодня много дел».

Они позавтракали бананами с грейпфрутом и на автобусе поехали в город.  Маленькая Звёздочка сидела у окошка и рассматривала новый мир. Очень непривычно смотреть на деревья, дома и людей снизу-вверх, а не сверху-вниз, как обычно. К тому же, всё было залито ярким солнечным светом, но Звёздочка радовалась своему приключению.

В городе, перед тем как идти в библиотеку, старый Волшебник угостил свою маленькую спутницу мороженным и покатал в парке на карусели. Конечно, Звёздочке очень понравилось так проводить время и в библиотеке ей поначалу было не интересно, ведь там нужно было сидеть тихо-тихо, бегать, танцевать и смеяться воспрещалось. Волшебник читал серьёзные и очень воспитанные, даже скучные книги. Они не убегали, не кусались и не плевались, а ответственно открывались на нужной странице и позволяли себя читать.  Звёздочка совсем было заскучала, но вскоре она нашла полки со сказками и так увлеклась, читая их, что даже позволила себе покапризничать, когда Волшебник сказал, что пора идти дальше.

— Пойдём, маленькая. Пока я так и не нашёл ответ ка же вернуть тебя обратно на небо, в умных библиотечных книгах про это не написано. Но я узнал, что тут неподалёку один астроном читает лекцию о звёздах, мы можем спросить у него.

Звёздочка надула щёки, ей очень хотелось прочитать все сказки.

— Эй, не дуйся! – подмигнул ей Волшебник. – У меня дома много сказочных книг, и я обязательно познакомлю тебя с ними, когда вернёмся.

Звёздочка обрадовалась обещанию Волшебника, и они вместе пошли слушать лекцию астронома.

В лекционном зале сидели серьёзные дяди и тёти с папками и очками. Они с умным видом слушали Астронома и кивали ему. Сам Астроном говорил очень непонятно и показывал скучные графики и схемы. По-моему, даже старый Волшебник мало что понял из его доклада. Когда Астроном закончил говорить, серьёзные дяди и тёти поаплодировали ему и пошли по своим учёным делам, а старый Волшебник и маленькая Звёздочка подошли к нему.

— Здравствуйте! – сказал Астроному Волшебник. – я Волшебник. Не могли бы Вы с высоты своего опыта и знаний подсказать мне как вернуть эту милую Звёздочку на небо? Видите ли, она свалилась оттуда этой ночью.

Астроном удивлённо захлопал глазами.

– Не говорите глупостей! – резко сказал он Волшебнику. – Какая же это звёздочка? Звезда – это излучающий свет массивный газовый шар, удерживаемый силами собственной гравитации и внутренним давлением, в недрах которого происходят реакции термоядерного синтеза.

— Ой! – сказал Волшебник.

— Ой! – повторила Звёздочка.

А астроном показал на неё пальцем.

— Она что похожа на массивный газовый шар?

— Конечно нет! – воскликнул Волшебник.

— Вот именно, — важно сказал Астроном. – Она похожа на маленькую девочку в белом платьице, и не разу не на звезду!

— Но она и есть самая настоящая маленькая Звёздочка! Я лично ловил её, когда она падала с неба этой ночью.

— Все звёзды, что падают с неба, сгорают в атмосфере, не достигая земли! – отрезал Астроном.

Звёздочка заплакала. Волшебник обнял её, с укором посмотрев на астронома. – Ну как вам не стыдно? Испугали мне ребёнка!

Он достал из своей длиннющей бороды платок и вытер Звёздочке слёзы.

— Не плачь, маленькая, -сказал он, — и не обижайся на астронома, он всего лишь взрослый.

— Ну ты тоже взрослый, даже старый, — воскликнула маленькая Звёздочка, — но при этом ведь не называешь меня массивным газовым шаром!

Волшебник грустно улыбнулся.

— Видишь ли, маленькая, — он опустился на стул и посадил Звёздочку себе на колени, — я Волшебник и я умею видеть чудеса. Дети делают это не задумываясь, они улыбаются деревьям и деревья улыбаются им, они смотрят в лужу и видят в ней наоборотный город, они слушают сказки заката и поют песню вместе с ветром. Под подушками у детей живут сны, ночь щекочет их за босые пятки, и им ничего не стоит пойти гулять под руку с дождём. – Волшебник вздохнул. – Но дети взрослеют. Постепенно они перестают летать с воробьями и подкармливать бродячих драконов, всё чаще укрываются от дождя под зонтом и, однажды, наступает момент, когда, бросив взгляд на ночное небо, они видят лишь излучающие свет массивные газовые шары. Они становятся взрослыми.

— И это всё? – Звёздочка уткнулась носом в грудь старого Волшебника.

— Нет, не всё. Бывает так, что дети взрослеют, но продолжают видеть вокруг себя чудеса. Проходя осенью по парку, они могут отправиться в плаванье по морю листьев или пробежать на перегонки с весенним ручьём. Они задаются важными вопросами, например, почему их ноги так далеко от головы или куда идёт снег. Эти повзрослевшие дети широко и открыто улыбаются всему Миру, а Мир улыбается им в ответ. Они – волшебники! Понимаешь, маленькая, совсем не обязательно махать волшебной палочкой и читать заклинания. Всё просто: чтобы быть волшебником нужно всего лишь видеть чудеса, которые только и ждут, чтобы их заметили.

— Ерунда какая! – буркнул Астроном.

Но Звёздочка уже не обижалась на него и не боялась сгореть в атмосфере. Пока Волшебник с ней, ей ничего не страшно.

— Что ж, — сказал Волшебник Астроному, — нам, пожалуй, пора. Уже вечереет, а мы так и не нашли ответа как же вернуть Звёздочку на небо. Придётся мне снова покопаться в своих невоспитанных волшебных книгах и надеяться, что до ночи с их помощью я что-нибудь придумаю. Извините за беспокойство, Астроном, мы уже уходим.

— Ну уж нет! – неожиданно крикнул Астроном. Он взял со стола толстую папку с бумагами и потряс ей перед носом Волшебника. – Тут у меня серьёзные расчёты. Все небесные тела двигаются только так как им положено и никак иначе! Если уж какая-нибудь звезда падает из космоса, то до земли она не долетает, и уж тем более, – он ткнул пальцем в Звёздочку –  она не выглядит как маленькая девочка в белом платьице! Как учёный, я обязан искоренять невежество. Я поеду с вами и когда стемнеет мы настроим телескоп, и я докажу вам верность своих расчётов!

Звёздочка посмотрела на расчёты Астронома. Это были страницы, исписанные рядами букв и цифр. Ряды были очень ровные, а буквы и цифры важно сидели на своих местах. Конечно, расчёты были очень серьёзны, они бы никогда не позволили себе читать стихи и фантазировать.

— Как пожелаете, — ответил старый Волшебник, — мой дом всегда рад гостям, а чаю и варенья хватит на всех.

Так втроём они сели на автобус и поехали в волшебный лес. Всю дорогу Волшебник и Звёздочка болтали и шутили, а Астроном отстранённо смотрел в окно.

Уже в сумерках они шли по лесной дороге к дому Волшебника, как вдруг налетел ураган. Вокруг сразу потемнело так, что и не разглядеть друг друга, ветер гудел и закручивал вихрями листья и обломанные ветки деревьев.  Звёздочка пыталась удержаться за руку Волшебника, но ураган подхватил и её.

— Звёоооздочка! -кричал Волшебник.

— Волшееееебниииик! – звала Звёздочка.

Ветер нёс и кружил её. Звёздочке было очень страшно.

— Помагииите! – звала она. -Ветер, отпусти меня!

— Но ты же хотела летать, — хохотал Ветер, — так летай со мною!

Звёздочка совсем уже отчаялась спастись, когда кто-то словил её за руку и вырвал у Ветра. Это был Астроном. Лишившись своей игрушки, Ветер подхватил, выроненную Астрономом папку, и понёс её разбрасывая и путая листы с расчётами.

— Моя работа! – в ужасе закричал Астроном. Он хотел было кинуться ловить листы, но не решился отпустить испуганную Звёздочку.

Звёздочка прижалась к Астроному, и он обнял её, защищая от урагана. Ветер полетел дальше вокруг стало тихо. Звёздочка подняла глаза на Астронома и улыбнулась ему. Её улыбка сияла, и вся она светилась счастьем, озаряя темноту вокруг них.

— Ты сияешь! – удивлённо воскликнул Астроном.

— Конечно сияю, — засмеялась девочка, — я же звезда! Все мы светимся, когда нам радостно, а сейчас я очень рада, ведь ты спас меня!

— Но как такое возможно? Ты же… Ты ведь просто девочка в белом платьице!  — в его голосе уже не было столько непререкаемой уверенности как раньше. Он знал, что звёзды не могут быть девочками, но видел перед собой девочку, которая сияла как звезда. Это ли не чудо?

Взявшись за руки, они шли через лес, Звёздочка освещала дорогу, а добрые деревья показывали им ветками путь. Астроном удивлённо смотрел по сторонам. Ему и раньше случалось заблудиться в лесу, но он никогда не догадывался спросить дороги у деревьев. Он и не подумал бы, что они могут помочь! А они помогали — чудеса, да и только!

Вскоре Астроном и Звёздочка встретили запыхавшегося Волшебника.

— Ох, друзья мои, как же я перепугался! – воскликнул тот. – Я думал до утра искать вас буду, но тут заметил звёздный свет сквозь деревья и побежал на встречу. Пойдёмте скорее домой, нам просто необходимо выпить чаю!

Дома, сидя перед тёплым камином, они смеялись, рассказывая друг другу о своих приключениях.

— Вот уж не подумал бы, что со мной такое произойдёт, — говорил Астроном, — Жаль только все мои расчёты унёс Ветер.

— А я с ним сейчас поговорю, — пообещал Волшебник, и, выйдя на крыльцо, крикнул: «Эй, Ветер, а ну иди сюда немедленно, проказник!»

 

И Ветер прилетел.

— Ну как тебе не стыдно за такое поведение?! – прикрикнул на него Волшебник, — Подумай только: ты испугал маленькую Звёздочку, унёс расчёты Астронома и сбил нас с пути.

— Я просто игрался, — пристыженно пробормотал Ветер, — я думал вам тоже весело будет.

— Да уж, повеселились… — голос Волшебника смягчился – давай-ка так, сейчас ты вернёшь все расчёты Астроному, попросишь прощения у Звёздочки, и в будущем, когда захочешь с кем-либо поиграть, будешь спрашивать его согласия. Понял?

— Понял. – вздохнул Ветер. Он протянул Астроному папку, — я там немножко листки перепутал. Извините.

— Ничего, — ответил Астроном, принимая папку из рук Ветра, — я разложу всё как нужно, — и про себя удивился «я разговариваю с Ветром. Вот чудеса!»

Ветер обратился к Звёздочке:

— Прости меня, пожалуйста, я просто хотел помочь тебе взлететь.

— Я тебя прощаю, — ответила ему та, — а, впрочем, если ты соскучишься, залетай к нам на небо, я думаю мои подружки – звёзды будут рады с тобой потанцевать!

Ветер просиял: ему очень понравилась идея Звёздочки!

— Ну вот и хорошо! – улыбнулся Волшебник, -остался не решённым только один вопрос: как же нам вернуть Звёздочку домой.

— А почему бы тебе просто не подняться туда самой? – спросил, вдруг, Звёздочку Астроном.

— Не знаю, — смутилась та, — разве я умею летать самостоятельно?

— Сегодня я видел много странного, — сказал ей Астроном, — я видел, как играет Ветер и как деревья указывают путь, я видел твоё сияние, и я уверен, что ты можешь летать.  Попробуй! Ты же чудо, и я в тебя верю!

И тут Звёздочка взлетела!

Волшебник ахнул.

— Астроном, посмотри на себя: ты стал волшебником!

Астроном только удивлённо хлопал глазами. А Звёздочка, тем временем, кружилась над землёй и смеялась. Её смех звенел как колокольчик.

— Вот это да! – восхищался старый Волшебник, — подумать только, Звёздочка помогла Астроному поверить в чудеса и сделала его волшебником. А тот в свою очередь, наделил Звёздочку умением летать. Вот это и есть самое настоящее волшебство! Вряд ли я бы вычитал про такое в книгах.

Звёздочка опустилась на землю.

— Мне пора лететь домой, — обратилась он к друзьям, — но я обязательно буду спускаться на землю ещё! Ты ведь обещал мне книги сказок, Волшебник, — подмигнула она тому, — я буду время от времени прилетать к тебе в гости читать сказки и пить чай.

— Буду ждать тебя! – согласился старый Волшебник.

— А как же я? – спросил Астроном, — Ко мне ты будешь прилетать?

— Конечно, — ответила Звёздочка, — ты ведь теперь тоже волшебник, а значит сможешь без труда принимать у себя в гостях звезду.

— Только бы не разучиться быть волшебником! — воскликнул Астроном.

— Не разучишься, — засмеялась Звёздочка.

— Ты так в меня веришь?

— Конечно я в тебя верю! – согласилась она и, подумав, добавила: «знаешь, Астроном, наверное, когда звёзды прекращают верить в людей, то они становятся просто излучающими свет массивными газовыми шарами.

Звёздочка обняла по очереди друзей, а потом взмыла вверх на небо.

Старый Волшебник и волшебник Астроном долго смотрели ей вслед. Когда же их Звёздочка затерялась в хороводе других звёзд, они повернулись к дому и пошли пить чай.

4 комментария к “Стихи и сказки”

  1. Здравствуйте Эльга! Какие же добрые и светлые у Вас мысли, какая сила душевная, умеющая выразить в словах и на холсте осознанные чувства, благодарю Вас за подаренную сказку! Мне вдвойне приятно узнать о Вас, потому что вера в моих земляков всегда теплилась в моей душе.

    Ответить
  2. Это великолепно! Сказачно! Потрясающе! Вас просто Боженька поцеловал в темечко! Чудесные работы! Чудесные стихи! Желаю вам огромных творческих успехов, что бы ваши работы зашли в каждый дом, хотя бы в виде открытки оживляя сердца и настроение людей после трудовых будней. Творите, несите в массы, удачи! С уважением, искренним почтением. Лемешева Елена

    Ответить
  3. Сегодня в соцсетях случайно увидела картину, которая показалось родной… Оказалось, это «Мои-сказки» Эльги Поповой… Забила в поисковик и… пропала с рабочего места на полдня ))))) Залипла… погрузилась… проникла… Для себя накачала целую папку и любуюсь…
    Спасибо вам за такое доброе, позитивное, светлое и, во всех отношениях, положительное…
    Хочу заметить, что все ваши «девчули» автопортретные ))))
    Всё более, чем «очень»…
    Желаю вам сохранять ребёнка в себе и радовать нас (а мы ненасытны) вашим теплом и светом )))))

    Ответить

Оставьте комментарий